— И почём?
— На торгу глядел — всё по четыре да по пять. А зашёл ко Всеволжским в лавку — за три с куной взял. Добрый серп. Как дочка подрастёт, годков через пять, ещё такой куплю.
Везде, где мы выдавливали конкурентов ценой или качеством, у крестьянина не было причин увеличивать производство хлеба. Наоборот: из-за нашей дешевизны он мог «свести концы с концами» при меньшем сборе.
Глава 540
Мысль у коллег не проявляется. Пока попандопулы предлагают туземцам привычные тем вещи, более дешёвые, лучшего качества — лучше и больше аборигены работать не будут. Наоборот — будут меньше и хуже.
Нужен товар, создающий новую потребность.
Такое — «третья производная».
Уже продвинуть на рынок новый бренд известного продукта — не просто.
— Нож новгородский! Один в один! Точно такой же! Но — другой: сделан во Всеволжске. Дёшево!
— Ну… поглядим.
Товар для известной потребности, но существенно изменившейся реализации — крайне тяжело:
— Коса! Воеводовка! Косит впятеро! Против горбуши. Сама режет, сама сгребает! Всегда с сеном будешь!
— Не… кривая какая-то… не… Вот соседи намашутся, обскажут… поглядим.
Новая потребность, новый, прежде не существовавший элемент жизни, вроде возможности во всякую минуту увидеть себя в зеркальце… Вводит аборигена в ступор.
— А эт чё?… А… А на чё?… Ну… Дык, я-т себя завсегда знаю. С отовсюду… А бабе на чё? Я ж на неё смотрю, а ей-то на чё?
Два первых способа позволяют «поднять денег», «набить мошну», вытеснить конкурентов. И снижают уровень производства аборигенов. «А на чё?».
«Общество потребления», при такой психо-полит-экономии, выглядит «заоблачной мечтой». Впрочем, глядя из «натурального хозяйства», из патриархальности, многое в экономике 21 века выглядит… розовыми слонами накурившегося наркомана.
Для сравнения: в Столыпинскую реформу из 13,5 млн крестьянских домохозяйств выделилось из общины и получило землю в единоличную собственность 1,436 млн (10,6 %, на 1 января 1916 года). За десять лет. При мощнейшей юридической, административной, финансовой, транспортной… поддержке государства.
Здесь все, от соседа до князя — против.
Дважды я пытался убедить Живчика, что увеличение сбора зерна — это хорошо. И он, конечно, соглашался. Молебнов предлагал провести, крестных ходов, водосвятий…
Что таких хозяев надо поддержать: дать льготы, облегчить выход из общины, помочь с межеванием… И тут он полностью отказывался.
— Крестьянство — плоть «Святой Руси». Русь стоит от Рюрика три века. И ещё столько так же стоять будет. Потому ничего менять не следует.
Это — неправда.
У Рюрика не было феодалов-землевладельцев. Его дружина жила на корме князя. Князя нанимала община. Вещему Олегу платили «по гривне за голову». У него не было податей. Регулярный прямой налог на Руси от Святой Ольги с её «полюдьем» и погостами. Само крестьянство при первых князьях жило иначе, называлось иначе (по племенам). Даже размер общины за три века изменился.
И через три века будет по-другому: Иван III, пытаясь защитить Русь от татарских набегов, запустит «крепостное право». Дав дворянам землю, прикрепит крестьян для её обработки. Иначе конного бронного воина в войско не собрать.
С Живчиком мы поговорили резко. Разошлись взаимно недовольные. Я заткнулся. На время.
Картинка получается грустная.
Для прогресса нужны города. Городам нужен хлеб. Не «вообще» — «товарный». Крестьянин товарного хлеба не даёт. При «торжестве натурального хозяйства» больше сеять у него причин нет. Производить излишки его заставляют силой. Княжеские мытари, требуя подать, или боярская челядь, требуя оброк. В обоих случаях за спиной сборщиков маячат железяки «группы лиц».
Государство — организованное насилие. Я об этом — уже и неоднократно…
Государство — заставляет создавать излишки (прибыль).