— Итак, леди и джентльмены, — сказал он, — соберитесь все за тем краем стола, напротив меня. Руки на стол, чтобы я видел.
— О боже, — дрожащим голосом прошептал Хьюго Ламмис.
— Что вам нужно? — властно, а может, просто смело спросила Шерил.
— Значит так, ребятки. Мы можем все решить по-хорошему, или… придется применить силу. Выбирайте.
Эти слова перенесли меня в прошлое. Мне было десять лет.
— Мне что, применить силу?
Отец возник в дверях кухни: пузо, обтянутое белой майкой, в руках банка пива «Джинеси». Он называл его «Джини», будто о любовнице говорил.
Мать, стоя у стола, режет лук. Руки у мамы дрожат. Слезы текут по щекам. Она говорит, это от лука.
Я смотрю на него с вызовом:
— Не смей больше ее бить!
Она мне сказала, что поскользнулась в ванной. А до этого — на мокром полу в супермаркете, где работала кассиршей.
Одна неловкая отговорка за другой. С меня хватит.
— Что она тебе наговорила?
Кровь так сильно стучит у меня в ушах, что я едва его слышу.
— Я сказала, что это был просто несчастный случай.
— Я знаю, ты ее ударил. Не смей больше ее бить! — кричу я.
Внезапно он швыряет меня на пол, словно щепку.
— Скажи это еще раз и будешь ходить в школу для инвалидов!
Из моих глаз текут слезы. И это вовсе не лук.
— А теперь проси прощения.
— Нет!
— Мне что, применить силу?
Я знаю, на что он способен…
— Прости, — наконец говорю я.
Пару минут спустя отец уже развалился в кресле перед телевизором.
— Джейки, — зовет он, — принеси мне баночку «Джини»!
Мы начали осторожно перебираться на другой край стола. Все, кроме Кевина Бросса и Клайва Райланса. Они, как я заметил, держатся в стороне, словно готовы сбежать, улучив момент.
— Давайте, ребятки, не задерживайтесь, — бросил длинноволосый. И помахал пистолетом. — Бежать некуда, амигос. Мы перекрыли все выходы.
Я поискал глазами Эли. Она была напугана не меньше остальных.
А длинноволосый тем временем достал из кармана жилета рацию и нажал на кнопку: