— Простите, — сказал я Шерил и тронул официанта за плечо. — Mira, este tipo es un idiota, — тихо сказал я. — Es sólo un pendejo engreído. No voy a dejar que te meta en problemas. — Этот тип — дурак, сказал я ему. Надутый болван.
У Пабло было открытое доверчивое лицо. Он посмотрел на меня так, словно у него от сердца отлегло.
— Gracias, señor. Muchas gracias. — Спасибо, сеньор. Большое спасибо.
— No te preocupes. — Не за что.
— Вы свободно говорите по-испански, — заметила Шерил.
— Просто в школе учил, — сказал я. Зачем ей знать, что моими учителями были начинающие гангстеры-латиносы в колонии для несовершеннолетних.
— Отлично оперируете идиомами, — сказала она. — Когда я работала в «Боинге», я несколько лет прожила в Латинской Америке. — Она понизила голос: — Как приятно, что вы это сделали.
Я пожал плечами:
— Не люблю хамья.
Она снова заговорила громко:
— Вы же не всерьез говорите, что мы совершаем ту же глупую ошибку?
— Дело не в глупости, — ответил я. — Такое было принято решение. Помните, как пару лет назад «Локхид» построил для НАСА пусковую установку Х-33? Топливные баки сделали из композита, а не из алюминия, чтобы снизить вес. И во время испытаний они отломились по шву. Очень громкое было дело. И наши, поглядев на это, сказали: пустим заклепки на случай, если клей подведет.
— Наши? Кто именно? Чье это было… решение? Какого-нибудь специалиста среднего звена?
— Я уверен, решение принималось на более высоком уровне.
— Но имя инженера, который это подписал, зафиксировано, не так ли? Наверняка все данные есть в вашем компьютере. Шифр программного пакета системы автоматизированного проектирования, а там есть личный номер сотрудника — того самого специалиста по нагрузкам, который санкционировал «цыплячьи заклепки». Я не ошибаюсь?
Она только притворялась, что ничего не понимает. Она великолепно разбиралась во всем. На всех чертежах стояла подпись специалиста по нагрузкам, проработавшего в «Хаммонде» пятнадцать лет, очень хорошего инженера Джо Хартлоба. Он категорически возражал против заклепок. Зорн встал на его сторону — и тут появился Хэнк Бодин и своей властью ввел заклепки.
Бодин, который десятилетиями строил самолеты из металла, композиты считал шарлатанством.
— Конечно, один из наших инженеров подписал чертежи, но решение принималось на более высоком уровне, — сказал я.
— Может быть, это кто-то из поборников старого доброго металла, как вы выразились?
Я опять пожал плечами.
— Теперь понятно, что, исходя из случившегося в Париже, крылья нужно выбросить и сделать заново. Что откладывает запуск «Скай-Крузера» на полгода, а то и на год.
— На такой задержке мы теряем миллионы долларов.
— А если мы станем продавать самолеты с заведомыми дефектами, то это преступление. Так что у нас нет выбора, правда? Вот почему я хочу знать, кто принял это дурацкое решение, которое так дорого нам обходится.
Моя теория оказалась верной. Она решила использовать катастрофу «евроспейшла», чтобы сделать подкоп под Хэнка Бодина.
— Что ж, я намерена выяснить, кто это, — сказала она. — И как только выясню — вырежу его, как раковую опухоль.
ГЛАВА 6
Убрав бокалы и позолоченные подносы, официанты начали раскладывать вилки и ножи для стейков: изогнутые черные ручки и острейшие лезвия из углеродистой стали.
А потом появилась еда. И еще еда. И снова еда. Устрицы с пикантным соусом. Рагу из белых грибов с гречневыми блинчиками. Седло оленя с айвой. Куропатки, тушенные с можжевеловыми ягодами, с капустой и кусочками фуа-гра, как гласило меню.
Координатор занятий по укреплению командного духа Бо Лампак, сидевший за дальним концом стола, встал и откашлялся. Чтобы гул голосов наконец затих, ему пришлось постучать ножом по бокалу.
— Ну, думаю, еды на сегодня достаточно, — пророкотал он. — Но если что, сбегаете потом в «Макдональдс» за гамбургером!