Ответом был дружный хохот.
— Ах, да… Здесь же на сотни миль вокруг ни одного ресторана! Так что, ребята, ешьте лучше сейчас. — Он обвел взглядом сидящих за столом. — Но постойте-ка, ведь в этом году к нам присоединились две прекрасные дамы! Сможете выдержать уик-энд в компании крутых парней, а, дамы?
Я посмотрел на Шерил: на ее лице застыла загадочная улыбка. Эли смущенно улыбнулась и кивнула.
— Впрочем, — продолжал Лампак, — вопрос надо ставить не так. Смогут ли крутые парни выдержать уик-энд в компании милых дам? Думаете, ребята, раз вы тут старожилы, у вас есть перед дамами преимущество? Как бы не так. В этом году мы придумали кое-что новенькое. Рыбалка будет — только не такая, к которой вы привыкли. Будем сплавляться на каяках. Лазать по деревьям — и совсем не так, как вы делали это в далеком детстве.
Раздались нервные смешки.
— Наша новая программа называется «Жесткая игра», и это совсем не похоже на то, во что вы играли до сих пор. Потому что будет опасно. Вдруг какой-нибудь директор сорвется с каната, размозжит себе голову и сорвет запуск очередного самолета…
Лампак балансировал на грани дозволенного, это было ясно. Как будто корпоративные шишки чем-то его обидели, и теперь, дразня их, он испытывал мстительное садистское удовольствие.
— Скажу честно, — говорил он, — будет страшно. Но именно в такие моменты и понимаешь, из какого теста ты слеплен. Вы научитесь смотреть страху в лицо. Потому что ваша цель — личностный рост и самопознание. И когда все наносное слетит, как шелуха, мы и создадим настоящую команду.
Он нагнулся и достал большой моток белой веревки.
— Знаете, что это? Нет, не просто страховочный трос. Это доверие, — произнес он с торжественным видом. — Когда вы идете по канату на высоте тридцати футов и кто-то вас страхует, приходится ему — или ей — доверять. Отпустит — не отпустит?
Отложив моток, Лампак продолжал:
— Вас ждут испытания, физические и моральные. И в один прекрасный момент вы облажаетесь. Наши курсы на то и рассчитаны. Готовьтесь к самым суровым испытаниям. — И, сделав паузу: — Впрочем, пережили же вы совещания у Хэнка Бодина…
Никто не засмеялся, только Бодин включил и тут же выключил механическую улыбку.
— Итак, я собираюсь вывести вас из зоны комфорта в зону обучения.
Внезапно во дворе раздался громкий хлопок, похожий на звук выстрела. Но ведь рядом с домом не охотятся!
Лампак пожал плечами:
— Должно быть, гризли забрался в мусорный бак.
— Правда? — спросила Эли.
— Да они то и дело приходят. Предполагается, что охотиться на них нельзя, но многие охотятся. Встаньте с утра пораньше, сходите на берег и наверняка увидите, как медведь купается. Главное, помните — вы их не трогаете и они вас не тронут. Итак, к делу. В конце каждого дня мы будем оценивать ваш прогресс в укреплении командного духа.
Еще один выстрел. Хлопнула дверь, кажется в холле.
В столовую вошел мужчина в охотничьей одежде: камуфляжная куртка, такие же штаны, зеленый жилет. Он был высок, крепко сложен. Лет около сорока. Черные как смоль волосы были, судя по всему, крашеными. Черные брови, аккуратная черная бородка. Настоящий Мефистофель, подумал я.
— Так-так, ребята… — громко сказал он и улыбнулся, показывая пожелтевшие от табака зубы. — Что это у нас тут происходит?
Лампак скрестил руки на груди.
— Частная вечеринка, приятель. Извини.
— Вечеринка? — переспросил охотник. — Ё-мое! А мне с вами можно?
Он был похож на простого сельского увальня. Если бы не этот холодный взгляд… Мужчина подошел к буфету, на котором стояли подносы с закусками.
— Господи Иисусе, да ты только посмотри на это!
— Мне жаль, приятель, но тебе придется уйти, — сказал Лампак. — Давай разойдемся по-тихому.
— Осторожно, Бо, — тихо предупредил Бросс. — Парень, похоже, пьян.
Охотник приблизился к нашему столу. Развел руками, словно пораженный таким изобилием.