Молли пристально окинула меня холодным взглядом, а потом сказала:
– А ведь ты не шутишь.
– Верно, отнюдь не шучу.
– Он ведь говорил о десяти, – вспомнил я спустя некоторое время.
– О каких десяти?
– Здесь, должно быть, пять миллиардов, а Орлов говорил мне о десяти миллиардах долларов.
– Но он мог и ошибиться. Или же водил тебя за нос.
– Или же половина золота уже уплыла.
– Уплыла? На что ты намекаешь, Бен?
– Я думал, что мы наконец-то нашли золото, – размышлял я вслух. – А оказывается, что нашли всего лишь половину.
– Ой, а это что такое? – встревоженно спросила Молли.
– Где?
В щели между двумя вертикальными штабелями золотых чушек, около самого пола, виднелся небольшой конверт сероватого цвета.
– Какого черта?.. – начала она, вытаскивая конвертик. Вытащить его не составляло никакого труда.
Глаза у Молли стали квадратными, она перевернула конверт и, увидев, что он не надписан, осторожно открыла клапан.
Внутри оказался фирменный листок почтовой бумаги с голубой каемкой по краям, а вверху крупными заглавными буквами было напечатано: «ХАРРИСОН СИНКЛЕР».
В центре листа отец Молли написал что-то своей рукой.
– Вот, да это… – начала было Молли, но я не дал ей договорить.
– Не говори вслух. Покажи мне, что это такое.
На листке две строчки. На первой строчке написано: «Абонементный ящик 322. „Банк де Распай“». А на второй давался адрес: «Париж, 7-й округ, бульвар Распай, 128».
Ну вот и все. Название банка есть и его адрес в Париже тоже имеется. Номер абонементного ящика – это, вероятно, номер хранилища. Хранилища чего? Что же под этим подразумевается? Видимо, понимать надо буквально: номер ячейки в хранилище. Вот к чему привела очередная головоломка Синклера.
– Что, что там такое?.. – спросила Молли.
– Пошли, – нетерпеливо перебил ее я, засовывая в карман листок с конвертом. – Разговор с герром Эйслером еще не окончен.
47
«Мертвый человек, – писал Плутарх в „Параллельных жизнеописаниях“, – не кусается». А спустя много веков после него кто-то, вроде бы Джон Драйден, заметил: «Мертвецы загадок не задают».
Оба изречения неверны: мертвые еще как кусаются и задают загадки. Хэл Синклер, к примеру, после своей смерти долго продолжал подкидывать нам всякие головоломки, которые еще предстояло раскусить.
Старый блестящий мастер шпионажа Харрисон Синклер и в свои шестьдесят с небольшим лет не раз выкидывал всякие фортели и удивлял сотни людей на этом свете – друзей и коллег, начальников и подчиненных, врагов и недругов по всему миру и в Лэнгли. И даже после смерти от него, похоже, по-прежнему следовало ожидать разные неожиданности, крутые виражи и хитроумные запутанные ходы. От какого другого умершего можно было бы ждать подобные сюрпризики, идя по оставленным им следам?
Мы позвонили личной секретарше Эйслера и попросили, чтобы он немедленно принял нас. И пока мы с Молли перешептывались в хранилище, она уже стояла в коридоре и поджидала нас.
– Какая-то проблема? – озабоченно поинтересовалась она.
– Да, – коротко отрезала Молли.