– Звонит какой-то Чарльз Росси, – доложила по переговорнику Дарлен.
Я поднял трубку и спросил:
– Росси?
– Мистер Эллисон, я звоню, чтобы пригласить вас прийти как можно поскорее и…
– Ну уж нет, – резко ответил я. – С ЦРУ я ни о чем не договаривался. Уславливался я обо всем с Алексом Траслоу, да и с ним все договоренности с этой минуты аннулированы.
– Нет-нет, не кладите трубку, подождите минутку!
Но я уже бросил ее.
19
Джон Матера, мой брокер с фондовой биржи, так удивился, что насилу смог выдавить из себя:
– Черт побери, ты слышал?
Мы разговаривали по телефонной линии биржи, где записываются все переговоры, поэтому я ответил тоном, будто знать ничего не знаю:
– Чего слышал?
– Ну этот… «Бикон»… что произошло с ним… его приобрела Саксонская корпорация…
– Какой ужас, – вскричал я, притворяясь взволнованным. – А как это скажется на акциях?
– Скажется? Уже сказалось. Они подскочили на целых тридцать вонючих пунктов. У тебя, Бен… да ты же увеличил втрое свои денежки, а день ведь еще не кончился. Ты уже загреб побольше шестидесяти тысяч, что очень даже недурственно за пару часиков работы.
– Продавай акции, Джон.
– Да на кой черт?..
– Продавай, Джон. И немедля.
По некоторым причинам я отнюдь не радовался привалившему богатству, наоборот, ощутил, как меня охватила волна необъяснимого тупого страха. Все случившееся со мной за прошедшие несколько часов я мог как-то оправдать игрой своего воображения, как некое ужасное заблуждение. Но в данном случае я исхитрился прочитать мысли человека, следовательно, узнал его внутреннюю информацию, и вот – конкретный результат моего подленького действия.
Причем моим новым свойством мог воспользоваться и кто-то другой, внимательно за мной наблюдавший. Я понимал, что серьезно рискую, так как Комиссия по контролю за ценными бумагами не дремлет и вполне сможет усмотреть что-то нечестное в моем быстром обогащении. Но я сильно нуждался в деньгах и поэтому позволил себе воспользоваться своим даром.
Я быстренько дал указания Джону, как поступить с деньгами, на какой счет их перевести, а потом позвонил Эдмунду Муру в Вашингтон.
В трубке долго раздавались длинные гудки – автоответчика Мур не признавал и всегда считал подобные хитроумные штучки бестактными. Я уж было собирался положить трубку, но тут в ней прорезался чей-то мужской голос.
– Да?
Голос явно не Эда, говорит какой-то молодой мужчина, да еще начальственным тоном.
– Позовите, пожалуйста, Эда Мура, – попросил я.
– А кто говорит?
– Его приятель.
– А как зовут этого приятеля?
– Не ваше дело. Позовите тогда Елену.
Из глубины комнаты доносились рыдания женщины, то усиливающиеся, то затихающие.