А ещё Равену очень беспокоила ситуация с Кендриком. Она и не предполагала, насколько серьезны были его планы на Кэлвина. Ей казалось, что эльф всегда был особо нежен к красивым мужчинам, но что он просто очарован известным писателем, девушка даже не догадывалась. Ей не забыть его убитого взгляда в ее сторону. Равена его предала, это ясно читалось в глазах парня. Девушка попыталась ему все объяснить, оправдаться, но Кендрик был слишком расстроен, чтобы ее выслушать.
В тот момент в холле Равена просто разрывалась между Кэлвиной, хозяйкой и портье. Первый всячески пытался ее защитить от нападок госпожи Гриффин, закрывая своей спиной и пытаясь оправдаться. Равене даже пришлось применить силу, чтобы вытолкать отчаянного защитника за дверь и самой объясняться с Бетиной. Хозяйка кричала и топала ногами, но девушка практически не обращала на нее внимания, пытаясь поговорить с Кендриком.
— Как ты могла, Равена? — шептал он ей тогда.
— Прости, давно надо было сказать, что он гетеросексуал.
— И ты не преминула этим воспользоваться.
От его язвительного тона и снисходительной улыбки Равене стало не по себе. Обычно он использовал их по отношению к некоторым особо неприятным постояльцам, иногда к Бетине, но никогда к ней… до этого времени.
— Поверь, я и представить себе не могла, насколько для тебя это серьезно. И все вышло случайно… я…
— Ах, оставь. — Кендрик махнул рукой. — Я сейчас слишком зол, чтобы выслушивать твои оправдания.
И развернувшись на пятках, эльф бросился прочь из холла.
— О чем это вы шушукаетесь? — взвилась хозяйка, которую опять проигнорировали.
Бетина, наконец, закончила свою двадцатиминутную лекцию и зыркнула на девушку.
— А теперь марш за работу! — приказала она, пытаясь выдержать резкий тон в общении с горничной, но Равена видела, что хозяйка не настолько сердита, как хочет показать.
В последнее время их отношения пережили все крайности. Сначала госпожа Гриффин была по непонятной причине очень зла на горничную. Она то и дело выискивала способы, чтобы обидеть или наказать девушку, ворчала на нее или откровенно унижала. Но с тех пор как Равена грудью встала на защиту отеля, Бетина изменила свое отношение к ней и даже снизошла до скупого одобрения.
И сейчас ситуация была не настолько патовой, чтобы по-настоящему гневаться на девушку. Дварф, конечно, устроил большой шум, кричал и возмущался, что "бесстыжую прислугу" нужно уволить, но плательщиком услуг гостиницы он не являлся, а та, кто действительно оплачивала их номер, встала на сторону горничной и пригрозила съехать из отеля, если Равену уволят. К тому же Николетта "попросила" мужа собрать свои вещи и свалить из гостиницы, так как больше не желала его видеть. Эрбин вопил и плевался слюной, но все же был выдворен из "Перекрестка".
Бетина для вида построжилась на горничную, но вскоре успокоилась. Девушка догадывалась, что хозяйка отеля в душе была даже рада избавиться от заносчивого клиента. Более того, если бы по вине Равены из "Перекрестка" слиняла зубная фея, женщина тоже была не против.
— А теперь иди, — услышала девушка, с облегчением развернулась и уже направилась к двери, но была остановлена зловещим голосом хозяйки. — Хотя подожди.
Равена обернулась и столкнулась с лукавым взглядом Бетины. Судя по выражению ее лица, госпожа Гриффин что-то задумала. Ей не терпелось наказать нерадивую горничную, причем самым извращенным способом. И, кажется, ей это удалось.
— Равена, милая, — начало уже не предвещало ничего хорошего. — Надеюсь, ты помнишь мою дорогую подругу госпожу Джорджиет?
Девушка замерла, предчувствуя беду. "Дорогая подруга" была для Бетины чирьем в заднице, так как жила в соседней деревне и в своем трехэтажном коттедже устроила пансионат. Цены за проживание в ее доме были сравнительно ниже, чем в "Перекрестке", а живописные виды все те же. Бетина в свое время развернула настоящую войну против Джорджиет, всячески клеветав на нее и делая всевозможные гадости, но так как справиться с ней не могла, а для всех окружающих необходимо было поддерживать образ достойной госпожи, женщина из кожи вон лезла, изображая из себя приятельницу Джорджиет.
— Так вот, — елейным голосом продолжила Бетина, злорадно подметив, как побледнела Равена, — моя дорогая подруга, как тебе известно, содержит пасеку. Не могла бы ты сходить к ней и купить баночку меда?
Девушка прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки и не отвесить Бетине тумак. Дело в том, что путь в деревню перекрывали горы, и чтобы добраться до нее нужно было или карабкаться через горный рельеф либо ехать в обход…верхом на Кирби. Последний вариант отметался сразу, так как в этом случае только до деревни она доберется ночью. Но существовало ещё одно препятствие — пчелы госпожи Джорджиет были бешеными горными насекомыми, обозленными на весь белый свет. А добродушная хозяйка пасеки обожала водить покупателей медка лично на свои плантации, чтобы угощать прямо из улья. И тут никак нельзя было избежать "приветственных объятий" полосатых пчелок.
Равене с большим трудом удалось взять себя в руки и даже выдавить улыбку, чтобы ни за что не дать Бетине возможности злорадствовать и дальше.
— Потрясающе! — с наигранным весельем произнесла она. — Я как раз хотела поделиться с госпожой Джорджиет новостью о скором прибытии комиссии.
И немного утешившись отвисшей челюстью хозяйки, девушка вышла за дверь.
Не известно, считала бы Равена себя такой же дурой, направившись в деревню верхом на гигантской черепахе, но сейчас, карабкавшись по горбатой горе, явно была не в восторге от своих умственных способностей. Она уже успела получить кровоточащую ссадину на предплечье, исцарапала ухо и в клочья разодрала колени. А ведь ещё не прошла и половину пути. Девушка смахнула капли пота со лба и поморщилась от ноющей боли. Ни одна — ни одна — горничная во Вселенной не лазает по скалам, как горный козел, и при этом нисколько не возмущается сему факту.
Равена вздохнула. Зато было время осмыслить свою жизнь. Видимо, ей не суждено обрести покой ни в одном мире. Такова ее карма. На Земле нищета и бандиты, здесь одиозная Бетина (у Жува все полки в погребе завалены медом!)… а ещё есть Кэлвин…
Девушка сделала пару решительных шагов и взобралась на вершину горы. Тяжело дыша, Равена наклонилась вперед и, ухватившись руками за разбитые коленки, посмотрела вперед. Отсюда открывался потрясающий вид на раскинувшиеся зеленые луга, за которыми расположилась маленькая деревенька. Солнце было в зените, на голубом небе ни облачка. У Равены моментально поднялось настроение. Глубоко вдохнув горный чистый воздух и широко улыбнувшись, девушка сделала шаг…и с диким криком провалилась в пропасть.
— Панденок, — знакомый ехидный голос привел Равену в чувства.
Девушка открыла глаза и постепенно обнаружила, что лежит в пещере, распластавшись на холодной земле, вся в пыли и грязи и с новыми ссадинами на теле. В пещере было холодно и темно, и только небольшая струйка света, падающая сверху, давала небольшое освещение.
Равена попыталась подняться, опираясь рукой о скалистую стену, и застонала от ноющей боли многочисленных ран. Ей удалось сесть и навалиться спиной на стену, но на этом ее силы иссякли. Девушка решила сделать передышку перед попыткой встать на ноги и тут обнаружила, что она в пещере не одна. Напротив нее стояли три ведьмы и, скрестив руки на груди, смотрели на нее. Рачель с любопытством, Мариза с усмешкой, Джолента с нескрываемой неприязнью, но все с удивлением.