Наигранно-восхищенный голос зубной феи вовсе не обманул Равену. Девушка критически осмотрела себя в зеркало. Ничего не скажешь, ходячее приведение. А как еще назвать того, кто свел на лицо и тело полтонны пудры, чтобы замазать многочисленные ссадины. И даже красиво уложенные волосы, дорогая косметика и шикарное платье не смогли отвлечь взгляд от бледного цвета кожи девушки.
Что касается платья. Его предоставила ей госпожа Хармони, откопала на самом дне своего старого чемодана. Как пояснила фея, оно было свадебным, в нем еще относительно молодая Хармони выходила замуж.
Сначала Равена очень скептически отнеслась к предложению надеть на вечер (не свидание, все время повторяла она) с Кэлвином в ресторан старое платье, которое уже давным-давно вышло из моды. Но так как у самой девушки уж точно даже близко подходящему такому случаю в гардеробе не было, пришлось принять предложение беззубой зубной феи. Но, примерив коротенькое платьице на бретельках бледно-желтого цвета с гипюровыми вставками, Равена неожиданно для себя поняла, что оно ей невероятно идет. А у госпожи Хармони нашлись в комплекте ещё и туфельки.
Как выяснилось, в ее возрасте (ну, почти в ее) старуха имела тот же размер, что и девушка.
— Как бы хорошо ни сидел на мне наряд, — задумчиво произнесла Равена, — он не скроит моих ободранных коленей.
— Если ты себя будешь правильно вести, писатель даже не взглянет на твои коленки. Ну, или взглянет, но только не заметит того, что не следует замечать.
Девушка сердито взглянула на старуху.
— На что это вы намекаете? Как это "правильно" я должна себя вести?
— Будто не знаешь, — фея хитро улыбнулась. — Ты женщина или кто? Прояви смекалку.
— Я вам уже сто раз повторила: это не свидание!
— Ну-ну.
Плечи Равены опустились. С этой женщиной невозможно спорить.
— В любом случае ваша персона на моих плечах испортит любой вид.
Старуха хмыкнула.
— Это можно решить. Пусть графоман заберет нас прямо из номера, тогда я взберусь ему на спину, а ты выйдешь из ванной комнаты с лучезарной улыбкой, сияя красотой.
Девушка пожала плечами. Было бы неплохо.
— Вот только вопрос, на чем он собрался везти нас в город? — продолжила госпожа Хармони. — На такси? Или на своей спортивной тачке? С тобой-то все понятно — тебя хоть на горном баране вези. А вот такая женщина, как я, нуждается в особом транспорте.
— Катафалк не пойдет?
Равена снова повернулась к зеркалу и под гневное фырканье феи стала замазывать следы вчерашнего бедствия на лице.
Сегодня девушка еле разлепила сонные глаза. Ей понадобились не дюжие способности, чтобы заставить себя подняться с постели, принять душ и отправиться на работу. Казалось, не было участка на ее теле, которое не болело или саднило. Единственное, чем утешала свое самолюбие Равена, была мысли, что это не зря и пойдет на пользу "Перекрестку", к которому девушка успела привыкнуть и полюбить.
Но Кэлвин, казалось, в самом деле, не заметил никаких изменений на теле и лице Равены. Он лишь зачарованно глядел на нее, прямо с порога заметив девушку, и расплылся в одобрительной улыбке. Равена встрепенулась от его молчаливого поощрения, и по телу расплылось приятное тепло.
Кэлвин посадил на спину старушку, которая внимательно наблюдала за ними, сидя в кресле, и вместе с Равеной направился к двери.
К счастью госпожи Хармони, он заказал для них специальный автомобиль (марки Равена не знала), очень напоминающий лимузин, с водителем, который и доставил их в город.
Ресторан мужчина выбрал дорогой и изысканный, а вовсе не ту "перченную" закусочную, к которой склонялась зубная фея. Заведение не особо отличалось от тех, что Равене приходилось видеть в своем мире если не наличие странных существ (ни то огромных, толстых синих червей, ни то слизней) в качестве официантов. Они, облаченные в белые пиджаки, ползали по залу с подносами в руках, напоминая каких-то мультипликационных персонажей. И хотя Равена за два года в Междумирье разучилась удивляться, когда одно из таких синюшных и кольчатых, со складками по всему телу, подползло к их столику, девушка не смогла скрыть изумления.
Особь, явно девочка, если судить по тому, как она стала кокетничать с Кэлвином, абсолютно лысая и пучеглазая, приняла у них заказ и уползла обратно, в то время как Равена силилась не рассмеяться. Дело в том, что у официантки был весьма своеобразный рот: при разговоре ее челюсть оттягивалась почти до пупа, а потом с невероятной скоростью возвращалась на место, причем нижняя губа, шлепнувшись о верхнюю, натягивалась до носа. Пара слов, произнесенных "синюшкой", и у Равены чуть не случилась истерика смеха.
Но спустя минуту, девушке было не до веселья. Оказавшись за одним столом с Кэлвином, она снова почувствовала тот трепет в душе, что преследовал ее все утро. И хотя она очередной раз попыталась напомнить себе, что это вовсе никакое не свидание (не может быть свидание, когда помимо него и нее есть ещё одна старуха), все равно Равена ловила себя на мысли, что ей приятны ухаживания Кэлвина.
Она попыталась вспомнить, когда ее в последний раз приглашали в ресторан, отодвигали перед ней стул, интересовались, что она будет есть и пить, осыпали комплиментами, и пришла к выводу, что не помнит подобного опыта. У нее имелась в юности пара интрижек, закончившихся ничем, а потом стало как-то некогда. И вот теперь она сидит за одним столом с самым обалденным мужчиной, если не во Вселенной, то в Междумирье точно, и это стало возможным исключительно благодаря его, а не ее, настойчивости.
Равена исподтишка подглядывала за Кэлвином, пока тот изучал карту вин. Он так вписывался в этот богатый интерьер ресторана, что ни на секунду невозможно было усомниться — его место здесь, среди всего этого блеска, роскоши и изобилия. В отличие от нее, Равены Элингтон, девушки из бедного района Лондона. Но если это не смущает его, почему Равену должно это волновать?
Обе женщины решили полностью положиться на вкус мужчины и позволить ему выбрать блюда, и Кэлвин очередной раз не подвел их, вкусно накормив. Сначала разговор велся на нейтральные темы. Госпожа Хармони опять взялась за повествование своей долгой жизни, большую из которой, как она сама выразилась, потратила на работу, где ее не ценили. Очередной раз пожаловалась, сколько времени и сил отдала труду на должности главы концерна детских улыбок и как была самым бесцеремонным образом отправлена на пенсию. А затем, вообще, решила углубиться в далекое прошлое и рассказать о своей жизни в юности, поступление на службу и замужество.
Кэлвин слушал с искренним интересом, не перебивал и периодически задавал вопросы. А старуха, видя его живое любопытство, говорила и говорила. А Равена то и дело подначивала ее едкими высказываниями, от которых старуха забавно фыркала.