— А вот это уже хамство, юная госпожа, — зашипела старуха. — Я не только была замужем, но и прожила в счастливом браке сто двадцать лет. — И не давая Равене ответить на это едким замечанием, пожилая женщина указала пальцем в центр комнаты. — Немедленно вставай, и продолжим занятия. Предупреждаю, что не отстану от тебя, пока ты назубок не будешь знать все правила этикета.
Равена издала сердитый протяжный рык, опустила голову вниз и с неохотой поднялась.
— И не сутулься! — услышала она вслед.
— Госпожа Николетта, не могли бы вы уделить мне минуту внимания?
Равена постучала в дверь и осторожно вошла в номер суккуба и дварфа, да так и замерла в изумлении в коридоре, глядя на женщину.
— Госпожа Николетта…
Суккуб сидела прямо на полу у кровати, прикрыв заплаканное лицо руками, ее хрупкие плечики содрогались от беззвучных рыданий. Равена была в шоке. Ее бы меньше удивили слезы на глазах Гектора, чем этой женщины. Николетта, несмотря на свой женственный вид, казалась горничной стойким и сильным человеком. Та, у которой вместо хребта вермишель, не смогла бы стать хозяйкой собственного завода.
Девушка продолжала стоять в прихожей, не зная, что ей делать. Николетта подглядела на нее из-под опущенных ресниц, и снова залилась слезами. Равену передернуло. Она нутром чуяла, что в страданиях этой сильной, гордой женщины виноват ее нерадивый муж, и от этого внутри нее начинал вскипать гнев.
— Госпожа Николетта, что случилось? — робко спросила она, но женщина лишь покачала головой и ничего не ответила.
Ясно, не хочет говорить. Девушка внимательно оглядела ее. Даже сидя на старом паласе в окружении древней мебели, в шикарном бледно-лиловом платье от кутюр, с некогда уложенной, а сейчас растрепавшейся прической и с перепачканным лицом размытой слезами косметикой, Николетта выглядела самим совершенством. И Равене было ее невероятно жаль.
— Может, все-таки расскажите, что произошло? — девушка сделала еще одну попытку выведать правду, но снова получила вежливый отказ.
— Ничего серьезного, — Николетта шмыгнула носом.
Равена почесала макушку, еще немного помялась на месте, соображая, что делать дальше, а затем, забыв прикрыть за собой дверь, осторожно вошла в комнату.
— Знаете, — как бы невзначай протянула она, — почему-то всегда посторонним людям легче открывать свою душу, чем близким.
Суккуб, ещё раз всхлипнув, потерла тыльной стороной ладони свои зареванные глаза, чем сильнее размазала тушь по лицу, и неуверенно взглянула на горничную.
— И вы часто так делаете?
— Никогда, — Равена пожала плечами. — Но всегда не грех начать.
Она отставила швабру, которую держала в руке, в угол, подошла к заплаканной женщине и села рядом с ней возле кровати. Девушка согнула ноги в коленях и стала медленно водить по ним руками вверх-вниз, собираясь с мыслями. Главное, сейчас не смотреть на Николетту, а иначе ничего не получится.
— После смерти моей матери папа стал безбожно пить и связался с бандитами, задолжав им кругленькую сумму. Вскоре погиб (несчастный случай), а бандиты следом чуть не убили меня, требуя вернуть долг.
Девушка стала покусывать нижнюю губу, слова довались нелегко.
— Я все продала, чтобы вернуть им деньги, и теперь работаю здесь, чтобы быстрее скопить нужную сумму, вернуться домой, купить дом и попытаться начать жить заново.
Она помолчала немного, а затем набралась смелости и взглянула на сидевшую рядом женщину.
— Ну, как, у меня неплохо получилось?
Николетта глядела на нее во все глаза, раскрыв свой соблазнительный ротик в изумлении.
— Да, — сглотнув, прошептала женщина.
— Теперь ваша очередь.
Суккуб замялась. Видя ее смятение, Равена нежно положила руку на плечо женщины и слегка помассировала.
— Это Эрбин, — не сразу отозвалась Николетта.
Равена скрипнула зубами. Так она и знала!
— Я… я… застала его со студенткой… фейри… — заикаясь, продолжала женщина, — они… ццеловались…