— Куда? — не понял Кэлвин.
Девушка тряхнула головой.
— Ну… в больницу… врачам…
Мужчина чуть не рассмеялся ее наивности, сразу видно, как мало она живет в Междумирье, и как немного знает о нем.
— Равена, даже если доктора прилетят на драконах, не успеют спасти вашего постояльца.
— Но что же делать? Не смогу же я прокусить его кожу, чтобы потом насосом откачать кровь.
— Насколько мне известно, у тебя имеется подруга, которая…хм…только этим и занимается, что пьет кровь.
Равена замерла на мгновение.
— Насколько тебе известно? Ты что следишь за мной? — взорвалась девушка.
— Равена, может, выберешь для упреков другое время, сейчас каждая секунда на счету. Твоя подруга вампирша сможет помочь?
— Да, но…
— Тогда идем.
Он встал на ноги и потянул за собой горничную. Девушка поднялась, но не двигалась с места.
— А если Сьюки заразится ядом?
Кэлвин устало покачал головой.
— Ты в детстве сказки про вампиров читала? Можно их убить ядом?
Он повернулся в сторону отеля, но Равена снова остановила его:
— Подожди, нам не туда. Сьюки не спит в отеле, там только ее вещи.
— Спит? Сейчас же день?
— Вот именно, — ответила Равена и повернула в сторону леса.
Недоуменно посмотрев ей вслед, мужчина пожал плечами, а потом последовал за ней. Недалеко за опушкой леса на заросшем высокой травой лугу находилось старое заброшенное кладбище. Какого же было удивление писателя, когда Равена направилась именно туда. Они вдвоем прошлись мимо покосившихся древних надгробий из старого камня, покрытого плесенью и заросшего мхом. Неизвестно, сколько столетий было этим могилам, давно сравнявшимся с землей, так как надписи на могильных плитах уже невозможно было прочитать.
— Хочешь сказать, твоя подруга отдыхает в одном из этих захоронений? — спросил Кэлвин, оглядываясь по сторонам.
— Нет, — девушка покачала головой и прямиком зашагала к древнему склепу, такому же ветхому, как и все кладбище, с фигурой двухголовой невиданной птицы с лапами дракона на крыше. — Сьюки не любит жару.
Когда с большим трудом и не без помощи крепкого мужчины Равена смогла сдвинуть тяжелую плиту, закрывающую собой вход в склеп, и они вдвоем вошли внутрь, Кэлвин сразу понял, что имела в виду девушка, говоря про нелюбовь к жаре. Внутри склепа стоял жуткий холод. Их кожа моментально превратилась в гусиную.
Равена, видимо, не первый раз находилась здесь, так как почти в кромешной тьме, свет в которую едва попадал снаружи из-за приоткрытого входа, моментально нашла каменный гроб в центре и, навалившись, попыталась сдвинуть крышку. Естественно, у нее ничего не получилось, и Кэлвин поспешил на помощь. Вдвоем им удалось проделать ту же "операцию", что и с плитой склепа, и крышка была сдвинута.
Но не успели они опомниться, как из гроба вылетела разъяренная вампирша и с бешеным взглядом, обнажив клыки, набросилась на того, кто стоял ближе к ней, — а именно на Равену. Кэлвин даже не успел ничего сообразить и помочь девушке, когда Сьюки повалила подругу на грязный пыльный пол и, зашипев как змея, вцепилась острыми ногтями в плечи девушки. Вампирша, продемонстрировав свои зубы, уже собиралась впиться ими в шею Равены, но та, видимо, не раз сталкивалась с подобным неконтролируемым поведением подруги, так как быстро нашла возможность укротить ее.
Сжав руку в кулак, она заехала им между глаз вампирши, та завизжала и зашипела, но отклонила голову. Равена воспользовалась ситуацией и, обхватив Сьюки руками за плечи, повалила на пол, а сама забралась ей на грудь. А дальше стала лупить подругу по щекам и кричать: "Сьюки, успокойся, это я!".
Кэлвин так и стоял, словно прирос к полу, с открытым ртом наблюдая за странным общением двух подруг. Они подняли такой шум, что разбудили всех летучих мышей, что мирно спали у потолка склепа вниз головой, и тут же, издав долгий писк, стали стаями кружиться над головами присутствующих здесь людей. Но, кажется, на Сьюки это возымело действие, так как она, быстро заморгав глазами, теперь уже посмотрела на Равену, сидевшую на ней, осознанным взглядом.
Быстро сориентировавшись, вампирша сбросила подругу с себя, встала на ноги и отряхнулась от грязи.
— Равена, мать твою, какого хрена? Я же говорила, не будить меня днем!