— Ты так говоришь?
— Да.
— Тогда пусть так и будет. Услышав песнь Черепахи и крик Медведя, ты должен снова начать писать.
— Когда я открываю глаз в твой мир, он видит меня, — пауза. — Оно.
— Я знаю. Мы постараемся защищать тебя в эти моменты, точно так же, как пытаемся защитить розу.
Кинг улыбнулся.
— Я люблю розу.
— Вы ее видели? — спросил Эдди.
— Конечно, в Нью-Йорке. Надо подняться по улице от отеля «ООН-Плаза». Раньше там был магазин деликатесов. «Том и Джерри». Чуть в глубине. А теперь на месте магазина пустырь.
— Ты будешь рассказывать нашу историю, пока не устанешь, — продолжил Роланд. — Когда ты больше не сможешь ее рассказывать, когда песня Черепахи и крик Медведя станут едва слышными, тогда ты прервешься, чтобы отдохнуть. А как только вновь появятся силы, будешь писать дальше. Ты…
— Роланд…
— Сэй Кинг?
— Я сделаю, как ты говоришь. Я буду слушать песнь Черепахи и, всякий раз, услышав ее, продолжу писать твою историю. Если буду жив. Но ты тоже должен слушать. Ее песню.
— Чью?
— Сюзанны. Ребенок убьет ее, если вы не поспешите. А ваши уши должны быть очень чуткими.
Эдди в испуге взглянул на Роланда. Стрелок кивнул. Пора двигаться дальше.
— Послушай меня, сэй Кинг. Я рад, что мы встретились в Бриджтоне, но теперь мы должны покинуть тебя.
— Хорошо, — в голосе слышалось столь искреннее облегчение, что Эдди едва не рассмеялся.
— Ты останешься на этом месте, там, где сейчас стоишь, еще на десять минут. Ты понимаешь?
— Да.
— Потом ты проснешься. В очень хорошем настроении. И забудешь, что мы побывали здесь, будешь помнить об этом только на самых глубоких уровнях своего сознания.
— В ямах на дне, заполненных илом.
— В ямах на дне, заполненных илом, именно так. А наверху ты будешь думать, что прилег поспать. И отлично выспался. Ты поедешь за своим сыном, а потом уже с ним, куда нужно. Ты будешь отлично себя чувствовать. Будешь жить полноценной жизнью. Напишешь много историй, но каждая из них будет в большей или меньшей степени связана с этой. Ты понимаешь?
— Йя-я, — ответил Кинг голосом уставшего и чем-то раздраженного Роланда, и Эдди вновь почувствовал бегущие по спине мурашки. — Потому что видимое не может оставаться невидимым. А то, что известно, не может быть неизвестным, — он помолчал. — За исключением, возможно, смерти.
— Да, возможно. Всякий раз, когда ты услышишь песнь Черепахи, раз уж так все это звучит для тебя, ты будешь вновь браться за нашу историю. Единственную реальную историю, которую ты должен рассказать. А мы постараемся тебя защитить.
— Я боюсь.
— Знаю, но мы постараемся…
— Я не об этом. Я боюсь, что не успею закончить ее, — теперь он не говорил — шептал. — Боюсь, что Башня упадет, а вина за это ляжет на меня.
— Это решать ка, не тебе, — ответил Роланд. — Или мне. Думаю, мы получили ответы на все вопросы. А теперь… — он кивнул Эдди, встал.
— Подождите, — вырвалось у Кинга. — Мне разрешено отправить почту, но только один раз.