— Засни еще глубже.
— Хорошо.
— Я сосчитаю до трех. На счет три ты заснешь так глубоко, как только сможешь.
— Хорошо.
— Один… два… три, — на три голова Кинга опустилась. Подбородок лег на грудь. Струйка серебристой слюны вытекла изо рта и закачалась, словно маятник.
— Итак, теперь мы что-то знаем, — Роланд посмотрел на Эдди. — Возможно, что-то важное, решающее. Алый Король коснулся его, когда он был ребенком, но каким-то образом мы перетянули его на свою сторону. Точнее, ты перетянул, Эдди. Ты и мой давний друг, Берт. В любом случае, твоя роль в этой истории особенная.
— Я бы куда как больше гордился своими героическими поступками, если бы помнил их, — ответил Эдди. — Ты понимаешь, что я еще не родился, когда этому парню исполнилось семь лет?
Роланд улыбнулся.
— Ка — колесо. Ты долгое время вращался на нем под разными именами. Похоже, одно из них — Катберт.
— А ты можешь что-нибудь сказать насчет того, что Алый Король — Пленник Башни?
— Не могу. Не имею об этом ни малейшего понятия. Роланд вновь повернулся к Стивену Кингу.
— Стивен, сколько раз, по твоему, Владыка Дискордии пытался тебя убить? Убить тебя и остановить твое перо? Заткнуть твой грозящий неприятностями рот? С того первого раза в сарае твоих тети и дяди?
Кинг вроде бы попытался подсчитать, потом покачал головой.
— Делах, — ответил он. То есть, много. Эдди и Роланд переглянулись.
— И всегда кто-нибудь приходил на помощь? — спросил Роланд.
— Нет, сэй, не надо так думать. Я не беспомощный. Иногда отходил в сторону.
С губ Роланда сорвался смешок, очень сухой, напоминающий треск переламываемой об колено палки.
— Ты знаешь, кто ты?
Кинг покачал головой. Его нижняя губа оттопырилась, как у обиженного ребенка.
— Ты знаешь, кто ты?
— В первую очередь — отец. Во вторую — муж. В третью — писатель. Потом — брат. А после братства я умолкаю. Хорошо?
— Нет. Нехорошо. Ты знаешь, кто ты?
Долгая пауза.
— Нет. Я сказал все, что мог. Перестань спрашивать меня.
— Я перестану, когда ты скажешь правду. Ты знаешь…
— Да, ладно, я знаю, к чему ты клонишь. Тебя это устраивает?
— Пока нет. Скажи мне, что…
— Я — Ган или одержим Ганом. Точно сказать не могу, но, возможно, разницы и нет, — Кинг заплакал, молчаливыми и ужасными слезами. — Но это не Дис, я отвернулся от Диса, я отверг Диса, казалось бы, этого достаточно, но нет, ка всегда недовольна, эта жадная, старая ка, так ведь она сказала, не правда ли? Что сказала Сюзан Дельгадо перед тем, как ты ее убил, или я убил, или убил Ган. «Жадная старая ка, как я тебя ненавижу!» Независимо от того, кто ее убил, произнести эти слова заставил ее я, потому что я ненавижу ка, еще как ненавижу. Я противлюсь желаниям ка, и буду противиться, пока не ступлю на пустошь в конце тропы.
Роланд, сидевший за столом, при упоминании имени Сюзан побледнел, как мел.
— И все равно ка приходит ко мне, выходит из меня, я перевожу ее, меня заставляют ее переводить, ка изливается из моего пупка, как лента. Я — не ка, я — не лента, она просто проходит через меня, и я это ненавижу, я это ненавижу! Куры кишат пауками, вы это понимаете, кишат пауками!