— Если ка пожелает, Воун, она вернется к тебе.
— Ага. Но запомни, что я сказал.
— Запомню.
Эйзенхарт шлепнул вожжами лошадь по спине, и возок тронулся с места.
Каждая женщина располовинила голову-тыкву с сорока, пятидесяти и шестидесяти ярдов.
— Старайтесь попасть в голову как можно ближе к капюшону, — учил их Роланд. — Если попадете ниже, толку не будет.
— Из-за брони? — спросила Розалита.
— Ага, — ответил Роланд, не сказав всей правды. Впрочем, и не собирался говорить до самого последнего момента.
Потом пришел черед картофелин. Сари Адамс разрезала свою с сорока ярдов, чуть задела с пятидесяти и промахнулась с шестидесяти: тарелка пролетела слишком высоко. Она выругалась совсем не по-женски и, понурив голову, отошла к будке-туалету. Там и села, наблюдая за продолжением соревнования. Роланд подошел, присел рядом. Увидел слезу, побежавшую из уголка левого глаза по иссеченной ветром щеке.
— Я подвела тебя, чужестранец. Говорю извини.
Роланд взял ее руку, пожал.
— Нет, леди, нет. Для тебя найдется работа. Только в другом месте. И тебе, возможно, придется бросать тарелку.
Она печально улыбнулась ему и благодарно кивнула.
Эдди водрузил на пугала новые головы-тыквы и на каждую поставил по редиске. Они практически полностью скрывались в тени капюшонов-мешков.
— Удачи вам, девочки, — улыбнулся он. — Покажите класс.
— Начинайте с десяти ярдов, — приказал Роланд.
С десяти в редиску попали все. И с двадцати. С тридцати Сюзанна послала тарелку чуть выше, следуя полученным от Роланда инструкциям. Он хотел, чтобы этот тур выиграла одна из женщин Кальи. На дистанции в сорок ярдов Залия Джеффордс слишком долго целилась, в итоге ее тарелка разрубила тыкву, а не редиску.
— Фак-каммала! — воскликнула она, тут же зажала рот руками, посмотрела на Каллагэна, сидевшего на ступеньках крыльца. Тот лишь улыбнулся и помахал ей рукой, словно ничего и не слышал.
Залия подскочила к Эдди и Джейку, покраснев до кончиков ушей, в ярости.
— Ты должен попросить его дать мне еще один шанс, попроси, прошу тебя, — сказала она Эдди. — Я смогу попасть. Знаю, что смогу…
Эдди положил руку ей на плечо, останавливая словесный поток.
— Он тоже это знает, Зи. Ты остаешься в команде.
Она посмотрела на него, сверкая глазами, губы сжались так плотно, что практически исчезли.
— Ты уверен?
— Да, — кивнул Эдди. — «Ситизенс» могли бы взять тебя в питчеры, дорогая.
На поле остались Маргарет и Розалита. Обе попали в редиску и с пятидесяти ярдов. Эдди, наклонившись к Джейку, пробормотал:
— Знаешь, дружище, я бы этому не поверил, если б не увидел собственными глазами.
С шестидесяти ярдов Маргарет Эйзенхарт промахнулась. Розалита занесла тарелку над правым плечом, она была левшой, на мгновение застыла, потом крикнула: «Риса!» — и метнула тарелку. Даже Роланду не хватило остроты зрения, чтобы понять, то ли тарелка зацепила редиску, то ли поднятый тарелкой ветер сшиб ее. Но Розалиту это не волновало. Он вскинула руки и издала победный вопль.
— Ярмарочный гусь! Ярмарочный гусь! — начала скандировать Маргарет, и остальные, даже Каллагэн, присоединились к ней.
Роланд подошел к Розе, крепко обнял и прошептал, что пусть ярмарочного гуся для нее у него нет, зато вечерком найдется гусак с длинной шеей.