Толстяк Джонни потянулся вниз, а когда подхватил бумажник, вдруг громко выпустил газы и вскрикнул. Роланд понял, что продавец принял этот звук, им самим же и выпущенный, за грохот выстрела и решил, что его час настал.
Когда Толстяк Джонни выпрямился, все лицо его было залито краской. Впереди на брюках растеклось большое мокрое пятно.
— Положи кошель на прилавок. То есть, бумажник.
Толстяк Джонни сделал как велено.
— А теперь патроны. От «Винчестера» сорок пятого калибра. И чтобы я видел руки твои все время.
— Мне нужно руку в карман опустить. У меня там ключи.
Когда Толстяк Джонни отпер, а потом выдвинул ящик с патронами в коробках, Роланд призадумался.
— Дай мне четыре коробки, — наконец сказал он. Он даже представить себе не мог, куда он денет потом столько патронов. Ему столько явно не нужно. Но все-таки он не сумел побороть искушения и не забрать себе как можно больше.
Толстяк Джонни выложил коробки на прилавок. Роланд открыл одну, все еще не в силах поверить, что это не шутка или не подделка. Но это были настоящие пули, новенькие, сверкающие, без единой царапинки, не бывшие в употреблении, ни разу не перезаряженные. Он вытащил один патрон, рассмотрел его на свету и положил обратно в коробку.
— Теперь давай пару этих браслетов.
— Браслетов?
Стрелок справился по Мортоклопедии.
— Наручников.
— Мистер, я так и не понял, чего вам нужно. Кассовый аппарат…
— Делай, как я тебе говорю. И побыстрее.
Боже, это вообще никогда не кончится, мысленно простонал Толстяк Джонни, но открыл еще одну секцию прилавка и достал с витрины пару наручников.
— Ключ? — велел Роланд.
Толстяк Джонни положил ключ на прилавок рядом с наручниками. Ключ легонечко звякнул. Один из валявшихся без сознания полицейских вдруг всхрапнул, и Джонни тоненько взвизгнул.
— Лицом к стене, — приказал стрелок.
— Вы ведь не станете в меня стрелять, правда? Скажите, что нет!
— Не стану, — проговорил стрелок безо всякого выражения. — Но только в том случае, если ты немедленно отвернешься. А не отвернешься, пристрелю.
Толстяк Джонни теперь разревелся и отвернулся. Конечно, парень сказал, что не будет стрелять, но тут явно попахивает мафиозной разборкой. Работенка, выходит, нервная, а хоть бы какой был навар. Рыдания его превратились в приглушенное завывание.
— Пожалуйста, мистер, не убивайте меня. У меня мама старенькая. Слепая. Она…
— Она несет проклятие быть матерью труса, — мрачно закончил за него стрелок. — Руки вместе.
Хныча, с прилипшими к чреслам мокрыми штанами, Толстяк Джонни сложил руки вместе. В одно мгновение стальные браслеты сомкнулись у него на запястьях. Он даже не понял, как этот псих оказался с его стороны прилавка так быстро. Не знал и знать не хотел.
— Стой так и гляди на стену, пока я тебе не скажу, что повернуться можно. Но если ты повернешься раньше, я тебя пристрелю.
В сознании Толстяка Джонни промелькнул лучик надежды. Может быть, парень действительно не собирается его убивать. Может быть, он и не псих, а просто чуть-чуть не в себе.
— Не повернусь. Богом клянусь. Всеми святыми клянусь. Всеми ангелами. Всеми арханге…
— А я клянусь, если ты сейчас не заткнешься, я тебе пулю пущу прямо в шею, — мрачно проговорил налетчик.
Толстяк Джонни заткнулся. Ему казалось, что он смотрит на эту стену целую вечность. На самом же деле прошло не более двадцати секунд.