– Дария, ты как?
– Я водонепроницаемая, – ответила Дария с выражением, подозрительно похожим на самодовольство.
Тим огляделся. Оказалось, что он попал в маленькую пещеру, вырубленную в скале. Мальчик заметил надпись на стене. Наверное, когда-то она была сделана красной краской, но за годы (а может, и за столетия) краска выцвела до грязно-ржавого цвета. Сама надпись была загадочной и непонятной:
Еще Тим увидел короткую каменную лестницу, залитую гаснущим светом заката. С одной стороны от нее возвышалась огромная куча мусора. Пустые жестянки и обломки каких-то механизмов: пружины, спутанные провода, осколки стекла и обломки зеленых досок, покрытые тонкими металлическими загогулинами. С другой стороны сидел улыбающийся скелет, прижимавший к груди походную флягу. Привет, Тим! – кажется, говорила эта улыбка. Добро пожаловать на край света! Не желаешь стаканчик праха? У меня его много!
Тим поднялся по лестнице. Мимо мертвеца он пронесся бегом. Мальчик знал, что скелет не оживет и не попытается схватить его за ногу, как пытались те щупальца, возникшие из цветов. Мертвые – это мертвые. И все-таки Тим побежал; решил, что так безопаснее.
На выходе из пещеры он увидел тропинку, вновь уводящую в лес. Но с того места, где сейчас стоял мальчик, было хорошо видно, что чуть выше по склону – на самой вершине горы, куда Тим поднимался почти три дня – лес расступается. И там, посреди большой поляны (значительно больше той, где плясали ушастики), стоит высокая башня из металлических балок с мигающим красным огоньком на верхушке.
– Вы почти у цели, – сказала Дария. – До Догана в Северном лесу Киннок осталось ровно три колеса. – Снова раздался громкий щелчок. – Быстрее, Тим. Сейчас действительно надо поторопиться.
Пока Тим стоял и смотрел на башню с мигающим огоньком, вновь поднялся ветер, так пугавший мальчика на мосту. Только на этот раз ветер был очень холодным. Тим взглянул вверх. Облака, еще недавно медленно плывшие на юг, теперь мчались по небу.
– Это стыловей, да? Он приближается?
Дария ничего не ответила, но Тиму все было ясно и так.
Он побежал со всех ног.
К тому времени, когда Тим добрался до поляны, он совсем запыхался и уже не бежал, а шел быстрым шагом, хотя понимал, что надо бы поторопиться. Однако бежать просто не было сил. Ветер становился все сильнее. Ветви железных деревьев шелестели над головой, и казалось, деревья о чем-то шепчутся друг с другом. Было по-прежнему тепло, но Тим понимал, что это уже ненадолго. Нужно как можно скорее найти укрытие. Мальчик очень надеялся, что в этом месте, в Догане, есть где укрыться.
Но когда он вошел на поляну, то даже и не взглянул на круглое, с металлической крышей здание, стоявшее у подножия ажурной башни с мигающим огоньком на верхушке. Он увидел кое-что другое… и замер на месте как вкопанный.
Это не сон? Я действительно это вижу?
– Боги, – прошептал он.
Выходя на поляну, лесная тропинка превращалась в дорожку, вымощенную плитами из какого-то темного материала, такого гладкого, что в нем, словно в зеркале, отражались и ветви деревьев, плясавшие на ветру, и мчавшиеся по небу облака. Дорожка вела к самому краю обрыва. Казалось, что в этом месте кончается мир – и начинается вновь, далеко-далеко, на расстоянии в сотню колес, если не больше. А между этими двумя мирами лежала громадная пропасть, заполненная порывами ветра и листьями, пляшущими на ветру. Были там и буроржавки. Они беспомощно трепыхались в воздухе, не в силах бороться с вихревыми потоками. Некоторые были явно мертвы – крошечные бездыханные тельца с оторванными крыльями.
Но Тим едва ли заметил пропасть и гибнущих птиц. Слева от металлической дорожки, буквально в трех шагах от того места, где мир обрывался в ничто, была круглая клетка, сделанная из стальных прутьев. А на земле перед клеткой стояло вверх дном старое жестяное ведро, которое Тим узнал сразу.
В клетке был гигантский тигр. Он медленно ходил вокруг дыры, расположенной в центре.
Увидев мальчика, застывшего с изумленно разинутым ртом, тигр приблизился к прутьям. Глаза у него были размером с шары для крокета, только не синие, а ярко-зеленые. Шерсть – темно-оранжевая, с черными, как сама полночь, полосками. Зверь навострил уши, сморщил нос, отчего верхняя губа приподнялась, обнажив длинные белые зубы, и зарычал. Звук был тихим и мягким, как будто шелковую рубашку медленно разорвали по шву. Это могло быть приветствие… хотя Тим почему-то сомневался.
У тигра был серебряный ошейник, на котором висели два странных предмета. Что-то похожее на игральную карту и ключ необычной искривленной формы.
Тим не знал, сколько времени он простоял, завороженно глядя в эти сказочные изумрудные глаза – и сколько простоял бы еще, – но глухие раскаты взрывов, прогремевших вдалеке, вернули его к реальности.
– Что это?
– Деревья на той стороне Большого каньона, – ответила Дария. – Взрываются из-за резкого, сверхстремительного понижения температуры воздуха. Надо искать укрытие, Тим.
Стыловей – что же еще?
– Сколько у меня времени?
– Меньше часа. – Вновь раздался громкий щелчок. – Возможно, мне придется отключиться.
– Нет!
– Я нарушила директиву девятнадцать. В свое оправдание могу сказать только одно: у меня очень долгое время не было никого, с кем можно было бы поговорить.
Снова щелчок. А потом – странный треск. Очень тревожный и очень зловещий.
– А этот тигр? Он – Страж Луча? – Как только Тим произнес это вслух, его сердце наполнилось ужасом. – Я не могу бросить Стража Луча умирать под стыловеем!