Через два дня я снова была в порядке. Несгибаемыми и покрытыми волдырями пальцами написала длинное письмо Николаю и отдала его Мисти.
- Я принесу тебе квитанцию, - сказала она.
- Ох, да, пожалуйста, - сказала я, радуясь, что наконец-то получу доказательство того, что мое письмо отправлено.
В тот же день я получила квитанцию. Адрес почтового отделения был вырезан из нее. Такое ощущение, что я не должна была знать, где нахожусь.
Моя лодыжка все еще была опухшей, но Мисти принесла мне костыли, и я могла ковылять по замку. Сиб частенько спал в моей комнате. Гай приходил ко мне порой по два или три раза в день, но между нами появилось какое-то новое напряжение. Всякий раз, когда он случайно касался моей кожи, я чувствовала, будто горю. Я быстро отдергивала руку, и, казалось, он был недоволен моей реакцией.
На третий день Гай пришел ко мне в комнату посреди ночи. Открыл дверь и встал в проеме. Он был одет в халат. Хоть я теперь и была настороженной и не доверяла ему, мое тело взывало к нему другого конца пустой комнаты. Я почувствовала, как у меня пересохло во рту от страстного желания. Я смотрела, как он медленно, будто крадучись, идет по комнате.
Возбуждающая энергетика теплой струйкой просочилась в мой живот. Дыхание вырывалось сквозь губы. Черт побери, я хотела этого мужчину. Я так хотела его, что чувствовала, будто мои внутренности плавятся.
Я смотрела на него широко открытыми жаждущими глазами.
Мои губы приоткрылись, когда он стянул одеяло и его взгляд опустился вниз, туда, где собралась моя ночная рубашка. Нежно он задрал ее выше и посмотрел на треугольник кружев, натянутый между моими бедрами. Он стащил мои трусики вниз по бедрам и очень осторожно по опухшей лодыжке. Затем взобрался на постель и раздвинул ноги.
- Черт подери, Лена, ты чертовски меня напугала, - хрипло пробормотал он, затем опустил голову, поместив свой рот на мой клитор, и всосал его так, как умирающий от жажды испивает из освежающего источника. Его пальцы впились в меня, и он двигал своим языком так быстро, что мое тело извивалось и билось, подобно выловленной рыбе. Я забыла абсолютно обо всем, кроме него. Я схватила его за волосы и, обвив ногами, направила Гая, притянув его лицо ближе к моей плоти. Я обернула свои бедра вокруг его головы и терлась открытой киской напротив его рта, удушая его и лишая подвижности. Волны ощущений прокатывались сквозь меня. Я застонала и задрожала от оргазма.
Он повернул меня на бок и лег позади. Его руки обняли меня за талию.
- Я хочу, чтобы мой член был так глубоко в тебе, чтобы ты чувствовала, будто он вырывается из твоего рта, - сказал он и подтянул мои ноги к груди так, чтобы его эрекция прижалась к моей влажности. А затем пронзил меня.
- Оох, - выдохнула я.
Прежде чем я смогла восстановить дыхание, он толкнулся глубже, и в моей голове возникла случайная мысль – он дома. Наконец-то.
- Ты скучала по моему члену?
- Да, - я стиснула твердый стержень внутри себя.
- Отлично, потому что я чертовски соскучился по твоему влагалищу.
Он двигался спокойно, в медленном и страстном ритме. Я чувствовала, как бьется его сердце, и едва различимые волны жара, исходящие от его пор, реализовали тайную фантазию, которая у меня была. Его пальцы переместились ко мне между ног и начали играть с моими влажными складками.
Я чувствовала холодную, гладкую маску рядом с моим виском и его ресницы, слегка касающиеся моей щеки. Каждая линия и фолликул каждого волоска на всем его теле шептали мне правду, и мое сердце болело, переполненное страстным желанием. Мягкий звук его дыхания дразнил мое ухо. «Теперь ты мне веришь?» - будто говорили они.
Тени в моей голове ожили, и меня охватила абсолютная уверенность в том, что я принадлежу ему. Он купил не только мое тело, но и мое сердце и душу. Я была его. Я имею в виду, что всегда была его. С самого моего рождения. Это походило на сказку, но было правдой. Моей правдой.
*****
Наступил декабрь, и все стали говорить о Рождестве. Они выглядели такими взволнованными. Я изумленно слушала. Было похоже, будто это самое особенное время. Рождество в России празднуется седьмого января, и мы не считали его столь же важным, как Новый год или Пасху. Мама рассказывала мне, что в Москве они ставили елки и украшали их мишурой и гирляндами.
Я спокойно слушала их планы. Наши с ними традиции казались такими разными. Миссис Литтлбелл пекла пироги с цукатами и орехами и складывала их на хранение в герметичные контейнеры. Рен говорил о том, чтобы поставить елку. Мисти придумывала оформление для нее.
- Здесь у нас будет елка? – спросила я.
- Ну, Гай не празднует Рождество, но у нас всегда стоит маленькая елочка в зале для завтрака. Мы кладем все подарки под нее и обмениваемся ими в рождественское утро. Затем миссис Литтлбелл готовит для всех нас совершенно особый рождественский ужин с огромной индейкой, которую нам никогда не удается доесть до конца.
Я нахмурилась.
- Все вы обмениваетесь подарками?
Мисти закусила губу.
- Да, но мы знаем, что у тебя нет денег, так что тебе не нужно ничего нам дарить.
Я стала ярко-красной от стыда.