– Ну и что в этом такого?
– Ты не понимаешь. По нашим законам мужчина и женщина не могут встречаться наедине, если они не супруги либо если они не помолвлены. Если Тингуаро и Гуасимара этого не скрывают, значит вопрос об их свадьбе окончательно решен.
Фернандо не знал, что ему на это ответить, и дальнейший путь они продолжили молча. К удивлению Фернандо, обратная дорога оказалась значительно более утомительной, чем путь к вершине, и по возвращению в селение, он быстро попрощался с девушками и ушел домой, чтобы сразу заснуть. Но не успел он расположиться на ночлег, как услышал громкий стук в дверь, открыв которую он увидел стоящего на пороге с грозным видом воина.
– Менсей Бенкомо немедленно зовет тебя к себе.
Фернандо не стал расспрашивать посыльного о причинах, прекрасно зная, что тот не станет обсуждать приказы вождя, а просто быстро собрался и отправился на встречу.
Когда он вошел в комнату, то она оказалась наполнена людьми, как и в день его первой аудиенции у вождя. Но вместо Тингуаро у кресла менсея расположился средних лет мужчина, с длинными пышными волосами и густой бородой, его лицо было одновременно надменным и хитроватым. Ростом он был ниже Бенкомо, но не уступал ему атлетичностью сложения. Гуахаары в комнате не было, а Принцесса Дасил располагалась не в тени за креслом менсея, а прямо посреди комнаты. Из знакомых лиц, Фернандо увидел стоящего чуть в стороне с довольной улыбкой его соперника, который, похоже, так и не оставил надежд получить себе в жены Принцессу Дасил.
При появлении Фернандо Бенкомо молча кивнул головой стоящему рядом с ним мужчине и тот начал говорить.
– Я благодарен тебе за то, что ты призвал меня, Бенехаро, менсея земли Анага, для участия в решении вопроса, который стоит перед нами, ведь он выходит за рамки вашей семейной проблемы. Свидетельства уважаемого Горца Дуримана о том, что Принцесса Дасил нарушает наши законы и проводит время наедине с чужеземцем, капитаном Фернандо Гарсиа де Кастильо, вызывают брожение умов гуанчей и нарушают их стойкость. Всем известно, что капитан Фернандо де Кастильо был соратником Алонсо де Луго.
Бенкомо не смотрел на Бенехаро, его взгляд был направлен на Принцессу Дасил, которая, также не отрывая взгляд, смотрела ему в глаза. Фернандо увидел, каким огнем горят её глаза, такой Принцессу Дасил он не видел никогда. Между тем Бенкомо медленно, как будто взвешивая каждое слово, ответил:
– Всем известно, Бенехаро, что ты тоже не враждуешь с Алонсо де Луго и добросовестно соблюдаешь договор с ним.
– Ты прав, Менсей, но я не сражаюсь рядом с ним, и никогда не спасал в бою его жизнь, как это делал Фернандо Гарсиа де Кастильо. Я ценю твое мудрое решение о том, что нам нужен человек, который, в случае необходимости, сможет донести до чужеземцев нашу позицию в переговорах, которые ты, несомненно, будешь вести только по результатам победы в бою. Но я также имею опыт успешных переговоров с кастильцами, и, при необходимости смогу защитить интересы родного мне народа гуанчей в переговорах никак не хуже, чем чужак, который сражался против нас.
Бенкомо долго молчал, а затем обратился к Фернандо, по-прежнему не отрывая взгляд от Принцессы Дасил.
– Фернандо Гарсиа де Кастильо, что ты можешь сказать по поводу обвинений Горца Дуримана в том, что ты оскорбил нравы гуанчей, находясь с Дасил наедине, а также в том, что вы вдвоем провели прошлую ночь.
Фернандо отвечал очень аккуратно, понимая, что любое его неострожное слово может нанести вред не только ему и Принцессе Дасил, но и делу установления контактов с гуанчами. Он видел, что эта история используется Бенехаро как повод усилить свое влияние среди других вождей.
– Всем известно, вождь, что я с уважением отношусь к народу гуанчей. Несмотря на то, что я верю в единого Бога Христа, я никогда и ничем не оскорблял богов гуанчей и не нарушал традиции и законы. Да, мы неоднократно были вместе с Принцессой Дасил, но никогда это не происходило наедине, Принцесса Дасил всегда чтит законы вашего народа, её добропорядочность не может вызывать сомнений. Да, прошлой ночью мы совершили поход к Тейде, но это было по моей просьбе, и все это время рядом с нами находилась Гуахара, ни на мгновение мы не были наедине.
Фернадо отметил, что при упоминании имени Гуахары, на лице Бенехаро промелькнула недовольная тень.
– Кто из воинов может подтвердить это? – вынужденно спросил Бенкомо, очевидно зная ответ.
Единственное, что мог сказать Фернандо в ответ, прозвучало не слишком убедительно.
– Я уверен, что Гуахара уважаемая и достойная дочь своего народа, чьи слова могут вызывать доверие.
Бенкомо чуть заметно вздохнул и, опустив глаза в пол, устало произнес.
– Мое решение будет следующим. Дасил обязана оставаться дома под присмотром родных, не выходить на улицу и не встречаться ни с кем из посторонних мужчин, как наедине, так и в чьем-либо присутствии до моего дополнительного позволения.
Он еще не успел закончить свои слова, как Принцесса Дасил резко развернулась и быстро вышла из комнаты, нарушив тем самым правила. Но, видимо, она больше не могла сдерживать слезы обиды, хотя и не хотела показывать их окружающим.
Бенкомо между тем продолжал.
– Капитан, я хочу, чтобы ты знал. Алонсо де Луго снова высадился на Тенерифе, восстанавливает форт и готовится к новому походу. По-прежнему оставайся среди нас, и можешь, как и раньше, делать то, что сочтешь нужным. Но будь всегда в пределах досягаемости чтобы я, при необходимости, мог найти тебя.
В последующие дни и месяцы время, как будто застыло для Фернандо. Он проводил его в прогулках по окрестным скалам, но никогда не отдалялся далеко. Во-первых, чтобы выполнить просьбу Бенкомо, а во-вторых, чтобы быть ближе к Принцессе Дасил. Он был уверен, что рано или поздно у них появится возможность увидеться, и ему хотелось, чтобы в этот момент он был неподалеку. Удивительным образом тот факт, что их разлучили, настолько усилил его желание быть рядом с ней, что это причиняло почти ежесекундную боль. При этом, его не слишком волновали новости о том, что в Санта Крус полных ходом шло восстановление форта и войско Алонсо де Луго готовилось к выступлению. Хотя с приближением войны его положение среди гуанчей становилось все более неопределенным и двусмысленным.
В один из дней, возвратившись с прогулки, Фернандо увидел около дома того же самого гонца от Бенкомо, который звал его в предыдущий раз. Воин, как на часах, терпеливо ожидал Фернандо, стоя на солнце у входа. Не заходя в дом, Фернандо отправился к вождю. В этот раз он был в комнате один, и, при появлении Фернандо встал с кресла, подошел к нему и взяв за локоть, подвел почему-то к окну.
– Капитан, от наших друзей я получил известия, что Алонсо де Луго завтра выступает в поход. Мы с Тингуаро поведем войско ему навстречу. Я уверен, что на этот раз он не поведет свою армию в горы, поэтому нам придется встретить на равнинах в Агуэре. Я собрал две тысячи воинов готовых принять бой.
Фернандо почувствовал, как его окутал холод оцепенения.
– Менсей, ты не сможешь сражаться с Алонсо на равнине, конница рассеет твоих воинов. В прошлый раз за тебя были эффект внезапности, гористая местность и самоуверенность кастильцев. Сейчас все будет по-другому. Даже если ты снова разобьешь войска Алонсо вслед за ним придут другие. Корона не остановится, пока острова не будут ей принадлежать.
– Значит, мы будем сражаться, пока хватит сил. На войне для гуанчей нет других слов, кроме «Атис Тирма», «За Свою Землю». Мы можем сказать их либо пронзая копьем поверженного врага, либо сбросившись со скалы, потерпев поражение. Другого не дано.