– Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Ты мой друг, а друзей у меня не много. Я не очень понимаю, чем ты не доволен. Ты хотел, чтобы твои договоры не нарушались, ну так они не будут нарушаться, потому что их нет. Ты хотел, чтобы твоей чести не был нанесен урон, и я держал тебя в этой дыре много дней, чтобы даже гуанчи знали, что ты был не в курсе моих планов. Ты хотел, чтобы договоры с вождями не нарушались, и мы пополняем финансы за счет северных племен, с которыми никаких договоров и не было. Да, Танауту был взят в плен, но на войне такое случается чаще, чем сытный обед. Да, он погиб в пути, но случайности из-за разгильдяйства нижнего персонала случаются всегда, но я тоже сожалею о его гибели, мне он был нужнее живым.
– Вот в этом и проблема, Алонсо. Ты сожалеешь о его гибели с точки зрения целесообразности, не учитывая тот факт, что погиб живой человек. Пусть и не напрямую от нашей руки, но по нашей вине, по разгильдяйству наших подчиненных. У меня есть ощущение, что и мою репутацию среди гуанчей ты сохраняешь прежде всего из-за того, что она оказалась эффективным оружием, которым можно воспользоваться еще много раз. Не скажу, что я почувствовал себя проституткой из Санлукарского порта, но ощущение нечестной игры у меня осталось. Я тоже считаю тебя своим другом, поэтому говорю тебе это откровенно. Моя преданность тебе не дала трещину, но мне нужно немного времени, чтобы успокоились чувства.
Алонсо подошел к Фернандо и обнял его.
– Оставайся таким как есть, Фернандо, – затем отстранившись деловито продолжил, – отдохни здесь несколько дней, а затем отправляйся на Гран Канарию, нашу следующую кампанию мы будем готовить там. Можешь остановиться в моем имении в Агуэте, там сейчас никто не живет. Я напишу управляющему, чтобы он принял тебя даже лучше, чем меня. Заодно посмотришь, как идут дела в замке и на плантациях, ведь они без присмотра уже несколько лет. До встречи, друг!
Пожав руку Фернандо, Алонсо стремительно вышел из комнаты, оставив его гадать, когда они увидеться снова. Но этот день наступил достаточно скоро, визит Алонсо на родину был не долгим.
На этот раз Хуан Альфонсо не смог составить компанию Алонсо в его визите к Монархам. После смерти отца он принял титул Третьего Герцога Медина-Сидонии и был поглощен делами. Но теперь Алонсо уже меньше нуждался в сопровождающих, его дела и выполненная миссия говорили сами за себя. И когда он увидел знакомые лица Монархов, он испытывал не столько тревожное волнение, сколько радостное возбуждение. Во время этой аудиенции Монархи уже не делали вид, что Алонсо нет в зале, а напрямую обращались к нему с дружеской улыбкой.
– Рады видеть тебя, Алонсо де Луго, мы изучили твой отчет и сообщение Герцога. Отличная работа, эффективная и умелая. Ты заслужил награду, наш летрадо сегодня же оформит все необходимые документы. В ближайшее время мы примем решение по поводу дальнейших действий в отношении острова Тенерифе. Какие есть у тебя просьбы и пожелания?
– Ваше Величество, я готов выполнить Вашу волю. Но хотел бы просить дать мне возможность высказать свое мнение о завоевании Тенерифе. Мне кажется, что эту кампанию нельзя откладывать, её нужно начинать немедленно, пока собраны и находятся в готовности войска, пока вожди племен готовы сотрудничать с Короной. Я просил бы дать мне возможность возглавить эту кампанию и начать её в ближайшее время. Ради этого я готов отказаться от награды в 700 тысяч мараведи, единственное, чего бы я хотел, это после завоевания Тенерифе стать его губернатором, чтобы приносить пользу Вашему Величеству на этом поприще.
– Ты не прост, Алонсо, – рассмеялся Фердинанд, – мы все прекрасно понимаем, что управление таким островом, как Тенерифе, сердцем островов Фортуны, значит гораздо больше, чем 700 тысяч. Но это в перспективе. А хватит ли у тебя средств и ресурсов для кампании без этих денег? Ведь Тенерифе – это не Пальма, его населяют совсем другие люди. Кампании, которые мы начинали с Гран Канарии уже приносили нам поражения.
– Но ведь эти кампании возглавлял не я, – не удержавшись ответил Алонсо, чем вызвал удивленный взгляд Изабеллы, которая до этого хранила молчание и как будто не интересовалась разговором. Подумав про себя, что за эту самоуверенность ему еще, возможно, придется заплатить, Алонсо продолжал, – я планирую использовать опыт, приобретенный на Гран Канарии и Пальме. Воинственность гуанчей редко бывает стойкой: когда появляется возможность с выгодой избежать войны, они её используют. Уже сейчас у нас есть договоренность с четырьмя землями, менсеятами, о добровольном подчинении Короне. Полагаю, что на месте смогу убедить остальных. Кроме того, помощь войсками из гуанчей нам окажут союзники с Гран Канарии. Качество этих войск у меня вызывает сомнение, но количество вполне приемлемо.
Обменявшись взглядами с Изабеллой, Фернандо произнес.
– Мы ведем наш разговор в преддверии святого Рождества Христова, и считаем это благоприятным знамением, которое освятит наше предприятие. Мы даем согласие на Ваше предложение. Предлагаем самостоятельно обеспечить кампанию финансами и ресурсами. Пусть с Вами будет Бог и фортуна.
Получив согласие Монархов, Алонсо был вынужден провести еще несколько дней в переговорах с итальянскими финансистами по поводу увеличения объемов вовлекаемых средств. Алонсо понимал, что предлагаемые им условия кабальные и вызовут существенные потери в будущем, после завоевания острова. Но особого выбора у него не было. Понимал это и Джианотто Берарди, который, хотя и опасался недовольства Монархов из-за того, что сдерживает финансирование завоеваний, но не собирался поступаться своей выгодой. В конце концов, условия были согласованы, но выделяемых пулом финансистов под началом Берарди средств оказалось недостаточно для эффективного проведения кампании.
Закончив дела, в январе 1494 года он отправился на Гран Канарию, чтобы провести окончательную подготовку к походу. Когда он увидел знакомые очертания усадьбы, то испытал боль и странное оцепенение, как будто прежняя жизнь пыталась ему напомнить о себе, но ей не было места в его новом мире, ставившем перед ней заслон.
Передав коня слуге и поздоровавшись с управляющим, он быстрым шагом направился ко входу в дом, на пороге которого его ожидал улыбающийся Фернандо.
– Приветствую тебя, мой друг! Ты выглядишь отдохнувшим, я рад, что моя усадьба была для тебя гостеприимной.
– Я тоже рад тебя видеть, к сожалению, не могу сказать тоже самое о тебе: у тебя усталый вид. Тебя утомило путешествие, или общение с вельможами утомляет?
– Больше, чем бесконечная война за новые земли, меня утомляет бесконечное сражение за деньги для её ведения. Мне кажется, что они взяли меня в вечный плен.
– Но судя по твоему довольному виду, как минимум местную победу ты одержал, и сейчас с финансами все хорошо?
– Я просто рад видеть тебя, а в битве с деньгами придется использовать последний резерв, – сказал он, оглядывая усадьбу.
Фернандо догадался и его глаза слегка округлились.
– Неужели ты решил продать эту усадьбу?
– Не только её, но и все плантации и другую собственность здесь, на Гран Канарии.
– Но … – начал Фернандо, и осекся.
Легкая тень пробежала по лицу Алонсо и уже иным тоном он продолжал.
– У нас очень мало времени, Фернандо. Мы с тобой не инфанты, чтобы грустить. Впрочем, некоторые инфанты, такие, какой была наша Изабелла, сто очков вперед дадут любому идальго. Но в любом случае, не позже весны мы должны начать кампанию, для этого приниматься за дело нужно уже сейчас. Здесь план подготовки с указанием задачи для каждого и сроков выполнения. Я хочу, чтобы ты взял на себя контроль за общим ходом подготовки.
Фернандо вынужден был отметить, что план был подготовлен идеально, и, в соответствии с ним, в начале апреля экспедиция отправилась с Гран Канарии. Фернандо и Алонсо вместе стояли на палубе, глядя на ломанные берега острова, полагая, что не скоро увидят его снова, зная, что ничего с ним больше их не связывало. Но судьба распорядилась по-другому: если Фернандо никогда больше не суждено было побывать здесь, то Алонсо не по доброй воле вскоре вернулся на эту землю.
Впрочем, берег Тенерифе, на котором они высадились, не слишком отличался от того, который они недавно оставили. Следуя отработанному порядку, кампания начала стремительно разворачиваться. Быстрыми темпами росли стены крепости Святого Креста. Один за другим к Алонсо приезжали менсеи южных земель, Адехе, Абоны и Гуимара, и покидали лагерь уже поддаными Короны. Даже менсей земли Анага, мятежный Бенехаро, незадолго до высадки Алонсо разорвавший договор с Короной, был впечатлен войском Алонсо из двух тысяч воинов, а особенно, нескольких сотен кавалерии, и сам стал просить о возобновлении договора, который был подписан Алонсо, но уже на новых условиях.
Окрыленный успехами, Алонсо постоянно находился в состоянии радостного возбуждения, которым он делился с Фернандо.
– Ты видел, Фернандо, его лицо, когда он увидел наше войско? – рассмеялся он, – теперь он разнесет по всему острову весть о том, что лучше подчиниться нам, чем вступать в бой. У него много родственников среди менсеев севера. Думаю, что в ближайшее время мы их тоже увидим здесь.