– Как все, кто наполнен любовью, дарованной нам Богом, мы не можем быть безразличны к трагедии человека, потерявшего любимую. Мы, те кто служит любви, должны помогать друг другу. Полагаю, что мы должны помочь Алонсо де Луго забыть свою потерю в новой миссии.
– Согласен с Вами, Моя Королева. Полагаю, что кампания должна быть быстрой и эффективной, начинаться с завоевания острова Пальма и длиться не больше года. В этом случае, Корона будет готова заплатить Алонсо де Луга 700 тысяч марраведи и предоставить право на пятую часть завоеванного. Кампания будет проходить под патронажем герцога Медина-Сидонии. После окончании кампании мы примем решение о том, кому продолжить дальнейшие завоевания в регионе.
После этого, Фердинанд кивнул головой, показывая, что аудиенция закончена, а затем они с Изабеллой повернулись друг к другу, продолжив разговор настолько тихими голосами, что никто из окружающих не мог их услышать.
Вместе с Хуаном Альфонсо они вышли из зала, а затем и в город. Остановившись у обрыва за стеной замка, они долго смотрели на расстилающуюся внизу долину. Затем Хуан Альфонсо повернулся к Алонсо и, положив руку ему на плечо, с дружеской улыбкой произнес:
– Ну что, Алонсо, за работу?
Последующие месяцы прошли в приготовлениях к миссии. Джианотто Берарди не только сразу проникся идеей, но и привлек к финансированию своего партнера, Франциско ди Риберола. Смазанная немалыми финансами, кампания быстро набирала ход, и уже в сентябре каравеллы Алонсо медленно шли вдоль западного берега острова Ла Палма. Однообразные черные скалы, обрывающиеся в море, как будто хмурились, недовольные вторжением незваных гостей. Но неожиданно камни расступились, открыв их взору широкое ущелье, как будто приглашающее гостей в своё лоно.
Алонсо, завороженный внезапно возникшим гостеприимным местом, дал знак готовиться к высадке. Рядом с ним на палубе наблюдал за берегом его товарищ, капитан Фернандо Гарсиа де Кастильо, с которым он сдружился за время плавания и заполнял однообразные дни путешествия к островам неспешными беседами.
– Посмотри, Фернандо, ущелье похоже на огромную чащу. Думаю, что здесь мы задержимся надолго, прекрасное место для строительства порта и первого кастильского города на побережье.
– Тебе не кажется, что место не слишком безопасное? Не боишься, что гуанчи запрут нас в ущелье?
Алонсо уверенно рассмеялся в ответ.
– Мне кажется, что ты преувеличиваешь военный талант и воинственность гуанчей. Мой опыт на Гран Канарии говорит о том, что они предпочитают выгодный плен сражению на уничтожение.
Время полностью подтвердило его слова. По мере того, как в ущелье разрасталось поселение и поднимались к небу стены нового собора Святого Архангела Михаила, один за другим к Алонсо прибывали вожди племен, вызванные им для переговоров через посредников – гуанчей с Гран Канария. И каждый из визитов заканчивался заключением договора о добровольном подчинении племен Короне. Постепенно карта острова окрашивалась в цвета победы, за исключением небольшого лоскутка на севере острова, земли Асеро, которую вождь Танауту превратил в естественную крепость, проход в которую был возможен только через два узких ущелья в горах.
По мере того, как южная зима превращалась в почти неотличимую от неё южную весну, Алосно становился все более мрачным осознавая приближение срока кампании, установленного Монархами. Он рисковал не только суммой в 700 тысяч мараведи, но, самое главное, рисковал своей репутацией завоевателя, способного эффективно решать задачи.
Именно в таком настроении его увидел капитан Гарсия де Кастилло, которого Алонсо вызвал к себе.
– Время идет, Фернандо, а решение задачи не находится, – мрачно произнес Алонсо, – апельсин без одной дольки – это не апельсин.
– Победить Танауту мы не можем, почему бы тебе не договориться с ним? Это успешно получалось с другими вождями. Предложи ему лучшие условия, чем остальным, и дело будет сделано.
– Во-первых, Фернандо, он не хочет встречи со мной, не соглашается приехать ко мне, а я не могу отправиться к нему, это будет воспринято местными вождями, как свидетельство слабости и приведет к разрыву уже достигнутых соглашений. Во-вторых, как тебе прекрасно известно, в последнее время я иногда был вынужден частично отступать от ранее достигнутых с вождями соглашений, которые гарантировали им равные права с кастильцами. Я был вынужден продать определенную часть гуанчей в рабство, так как не могу себе позволить возвращаться к Монархам с пустыми руками. Поэтому я сомневаюсь, что в этих условиях даже хорошие условия договора будут привлекательны для Танауту.
Капитан отвернулся, чтобы не смотреть на Алонсо и не выдать свои чувства. Ему было удивительно, что Алонсо говорит о таком бесчестном с точки зрения Гарсиа де Кастильо поступке, как нарушение договора, обыденными и прагматичными словами.
– Да, Алонсо, я полагаю, что у гуанчей есть основания не доверять тебе. Кроме того, тебе ведь известно, что я не слишком одобряю нарушение договоров, я этого никогда не скрывал.
– Это известно не только мне, но и гуанчам, и мы должны этим воспользоваться. Вместо меня на встречу с Танауту поедешь ты, полагаю, с тобой он согласится увидеться. Встреча должна состояться на нейтральной территории, скажем в долине на западе острова. Несмотря на то, что его земли хорошо защищены, он прекрасно понимает, что до бесконечности не может сидеть в своей норе и, рано или поздно, будет вынужден заключить договор. Но, к сожалению, у нас времени меньше, чем у него, поэтому придется быть в роли просителя.
– Благодарю за поручение, Алонсо, но позволь мне попросить у тебя обещание, что те условия, которые будут мной согласованы с Танауту будут выполнены, и моей чести не будет нанесен урон.
Алонсо коротко взглянул на него, и с недоброй усмешкой ответил.
– Ты считаешь, что я нанес урон своей чести? Ладно, не будем спорить по этому поводу. Я обещаю тебе Фернандо, что все условия, о которых ты сможешь договориться с Танауту, если сможешь, будут выполнены и будут выполняться всегда. Сегодня я направлю письмо к Танауту, а завтра ты отправляйся на запад и ожидай там его прибытия.
Следую полученным инструкциям, Фернандо Гарсия де Кастилло быстро добрался до пункта назначения и посвятил себя ожиданию. Его не тяготили более чем скромные условия проживания, скорее вызывали моральное напряжение мысли о предстоящей миссии и роли, которую ему предстояло в ней сыграть. Но дни проходили без новостей и событий, Танауту не появился в лагере, Алонсо не давал о себе знать. Наконец, устав от ожидания, Фернандо решился написать Алонсо письмо с вопросом о том, что делать дальше. И ответ не заставил себя ждать.
«Дорогой Фернандо, прости, что не написал тебе раньше, но твое появление здесь было бы неблагоприятно с точки зрения твоей репутации среди гуанчей. Спешу уведомить тебя, что с твоей и Божей помощью проблема Танауту решена. Срочно возвращайся в Тазакорте. Как только ты приедешь, мы отправляемся домой с докладом Монархам о выполненной миссии. Твой друг Алонсо.»
К тому моменту, когда Фернандо добрался до долины, он уже узнал все произошедшие события от встреченных на пути кастильцев. Как только Танауту вышел из ущелья, чтобы отправиться на встречу с Гарсия, он оказался в засаде, устроенной Алосно, и был захвачен в плен. Вскоре он был отправлен в Кастилью, до которой ему не суждено было добраться, так как он умер в пути от голода. Большинство жителей мятежного Асеро были проданы в рабство, а завоевание Пальмы было практически завершено.
Алонсо встретил его в радостном возбуждении.
– Как я рад видеть тебя, Фернандо! Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? Мы ждем только тебя, каравеллы готовы к отплытию уже несколько дней.
– Извини, Алонсо, но я бы просил твоего позволения остаться на острове. Пока я отсутствовал, накопились дела.
По лицу Алонсо пробежала тень.