— Я звоню представителю нашего учреждения в Бейруте. Несколько месяцев тому назад я виделся с ним в Лондоне на собрании директоров.
Набрав номер, Олег подошел к окну. На озере появилось несколько парусников. Их передвижение было почти незаметно. Надя обняла Олега и положила ему голову на плечо.
— Алло. Могу я поговорить с Самиром? Это Олег Сидоров из московского бюро.
На том конце провода что-то ответили.
— Ты видела? — Олег показал на пол кивком.
— Нет… А что?
— Туркменские ковры. Странное совпадение, не правда ли? Если бы ты знала… Алло! Да, спасибо. Самир, это ты? Это Олег.
Наде показалось, что от трубки потянуло вдруг какими-то восточными запахами.
— Слушай, Самир. Мне нужна небольшая справка. Что у вас в Бейруте сейчас приватизируют? Одно учреждение, которым сейчас я занимаюсь, очень интересуется этим вопросом… Ничего?.. Совсем ничего?.. Спасибо. Очень хорошо, Самир. Что и требовалось доказать… До скорого… Ты видишь? Все ложь, — сказал он, обращаясь к Наде.
— А если это деньги для чеченцев или среднеазиатских фундаменталистов? — спросила она.
— Откуда ты это взяла? Вообще это может быть…
— Так, просто интуиция. На мысль меня навел Ливан. Там есть большая чеченская община. Но что это значит для Петра? Зачем ему принимать участие в таком темном деле? Какая ему от этого выгода? Я уж не говорю об опасности со стороны властей?
— Ты права. Это очень большой риск. Любое волнение в Чечне означает падение активов Петра в России. До сих пор он был в хороших отношениях с властью… Но может быть, это дело Костакина, а не Петра. Костакин сочинил эту туркменскую сделку, чтобы позволить Урабанку прикарманить сто миллионов долларов. От этой суммы семьдесят пять миллионов долларов вернулись к Костакину. Они предназначались для покупки «Polar Oil» и для каких-то приобретений в Ливане. Может быть, оружия? Петя очевидный посредник. Он так же, как и мы, знает не все.
Силуэты мужчины и женщины хорошо были видны на фоне освещенного окна. Стоя в зарослях тростника, человек в охотничьей ветровке разглядывал в оптический прицел обнявшихся мужчину и женщину. У него была фотография женщины, которую надо было уничтожить. Появление рядом с ней мужчины его удивило. Он этого не ожидал.
29
Олег и Надя вышли немного пройтись. Солнце наконец проглянуло через облака, и вода осветилась, отразив причудливые тени Рок-дю-Беф и Урет-де-Шатийон. Несколько диких уток скользило по воде между красивых, покрытых лаком лодок. Молодые люди остановились у воды и долго молчали, вбирая в себя красоту этого места. Первым нарушил молчание Олег:
— Я слышу какое-то урчание. Ты слышишь?
Молодая женщина встрепенулась. Ее зрачки расширились. Взгляд выражал тоскливое напряжение и беспокойство.
— Ты думаешь, они здесь?
— Всего можно ожидать. Если Костакин такой, как ты рассказываешь. Вообще это зависит от двух вещей: от того, какие у него средства, и от того, как он себя видит. Успокойся, ты все сделала правильно. Особенно хорошо, что ты пошла пешком, не спрашивая ни у кого пути.
Некоторое время Надя вглядывалась в прозрачную воду озера. Но беспокойство по-прежнему затемняло её зеленые глаза.
— А что дальше? Что мы будем делать дальше? Мы же не проведем здесь всю оставшуюся жизнь? Здесь, в аббатстве Таллуар, все кажется так просто и прекрасно, но ведь надо возвращаться.
— Да, конечно. Мы вернемся в Москву.
— Прямо в пасть волку.
— Конечно. Но там мы как-то можем действовать. Ты поживешь какое-то время у меня. Или я тебя поселю там, где тебя никто не найдет. Мы здесь не в безопасности. Чтобы тебя найти, им понадобится двое суток.
— А что ты будешь делать в Москве?
— Я мобилизую все свои связи, все знакомства, буду стучаться во все двери…
— Но это опасно, Олег.
— У меня есть и кое-что про запас… Старые контакты. Не волнуйся, Надя, — сказал он, целуя её в щеку. Она положила ему голову на плечо. В это время снова раздался звук, похожий на хрип.
— Да это же мобильник. Смотри, семнадцать раз кто-то звонил и продолжает звонить. А номер того, кто тебе звонит, у тебя не высвечивается?