Коридор гостиницы был похож на больничный. Настроение меняла только веселенькая ковровая дорожка оранжевого цвета. Комнатка 507 была маленькая. Все её пространство занимала кровать. А на стенах справа и слева висели абсолютно одинаковые литографии, пудели с букетами в зубах. Под ними два одинаковых столика, а в центре в стену на половине её высоты было вмуровано что-то вроде пластикового подноса, очевидно для того, чтобы избежать краж и иметь возможность легче проходиться по комнате пылесосом. Надя повернулась к Олегу. Видя его смущение, она, мило смеясь, сказала:
— Да, Олег. Мне с тобой решительно везет. Вчера в Женеве я провела ночь в гостинице для проституток, а сегодня попала в этот дворец.
— К тому же с видом на автостраду, — добавил он, указывая на окно.
Оба нервно рассмеялись.
— Я чуть не умерла со страху, — продолжала Надя, улыбаясь, — когда этот тип внизу принялся меня разглядывать. Ужас! Мне казалось, он заметил все эти пятна крови, я пыталась как могла закутаться в твою куртку…
— Больше ничего не бойся, — сказал Олег, подходя к Наде. — Я с тобой.
Они долго смотрели друг на друга. Незаметно их губы сблизились. Закрыв глаза, дрожа от волнения, они целовались, как в первый раз много лет назад. Надя почти инстинктивно прижалась к Олегу, когда он гладил её светлые волосы, спину, затем бедра. На него просто нашло озарение, когда он снова увидел её кожу, такую гладкую и мраморно белую, её грудь, оттененную кружевами лифа.
Около шести часов Олег вскочил. Некоторое время он смотрел на спящую Надю, потом тихо сказал:
— Надя, Надя… пора вставать.
— Что? — прошептала она, открывая глаза.
— Пора ехать. Нам надо как можно скорее покинуть французскую территорию, первым же самолетом. Могут быть неприятности. Если попаду в тюрьму, я не сумею тебя защитить. Позже я сообщу полиции, но сейчас я не могу оставить тебя одну, когда тебя ищут. Одевайся скорей.
— Но куда мы поедем? В Россию? Я не хочу, я боюсь!
— Понимаешь, если ты останешься во Франции, тебя здесь никто и ничто не спасет. Изгнание не спасло даже Троцкого. В нейтральной стране, в доме с высокими стенами и специальной охраной. Только в России можно попытаться защититься. У меня есть какие-то связи в МВД. С прежней нашей жизнью все равно, как ты понимаешь, уже покончено. Надо добиться своего и начать жить заново.
— Но куда мы отправимся сейчас? Может быть, в Ниццу? Оттуда есть ежедневный рейс Аэрофлота в Москву…
— Да, я знаю. Но это рейс, на котором много «новых русских». Слишком опасно. Этот рейс, очевидно, под наблюдением. Кроме того, отсюда это далеко. Столько часов в дороге! Нет, лучше, если мы поедем в Лион — и оттуда первым же самолетом в Лондон, Амстердам или во Франкфурт, а потом в Москву. Мы должны быть там до того, как французская полиция меня разыщет.
Через несколько минут они покинули пустынную стоянку. Раннее утро. Олег решил ехать сначала в сторону Марселя, а потом поменять направление на противоположное, то есть ехать в сторону Лиона. В машине они молчали. Последний раз они были близки десять лет назад. Целая жизнь. А сейчас вообще речь шла о жизни и смерти. Было о чем подумать. Вчерашнее преследование и убийства висели тяжелым грузом. Олег решился набрать номер Максима:
— Извини, старина. Но это срочно. Мне нужна твоя помощь. Меня хотят убить, и я хочу знать, с кем я имею дело…
— Но у тебя есть собственные источники информации…
— Я попытался проконсультироваться вчера. Но в итоге узнал немного… Я знаю, что могу тебя скомпрометировать. Но у меня нет выхода… Сделай это для меня.
— Ну ладно… Хорошо. О ком идет речь? — ворчливо спросил Максим.
— Мне нужны данные на некоего Игоря Костакина.
— Так… а отчество?
— Я не знаю, — сказал Олег, глядя на Надю. — Все, что я знаю… это человек восточного типа, лет сорока, казах по паспорту. Не по лицу. Внешне скорее кавказец. У него на шее глубокий шрам. Один из акционеров компании «Polar Oil».
— О'кей, ладно, достаточно. Когда это тебе нужно?
— Как можно скорее.
— Я тебе сразу перезвоню. В Москве уже девять часов. Думаю, мне удастся что-нибудь раскопать.
— Почему ты ему не сказал, что Костакин хочет убить меня? — спросила Надя.
— Мне хотелось как можно меньше тебя вмешивать в эти дела. Неизвестно, что там будет.
На шоссе в этот утренний час никого не было. Они останавливались в пути, расплачивались за автобан, но никто их не задержал. Все казалось спокойным. Очень скоро их «Нива» въехала на стоянку лионского аэропорта Сент-Экзюпери. Олег протер влажной тряпкой руль, сиденье и дверцы автомобиля. Они прошли в зал ожидания. На табло было обозначено всего два утренних рейса: Люфтганзы во Франкфурт в восемь часов сорок минут и Бритиш эйрвейз в Лондон (Гэтвик) в семь часов двадцать минут с терминала Т1.
— Придется пересаживаться в Лондоне, но что делать, — сказал Олег. — Сядем на этот.