Молодая дива закрыла за собой дверь и сбросила на пол меховое манто, демонстрируя великолепную наготу, украшенную парой золотых туфелек и трусиками стринг. Петр расстегнул брюки, вытянулся на своей постели и закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих самых интимных переживаниях. Девица села на него и начала одной рукой расстегивать на нем рубашку, другой при этом орудуя внизу его живота; в момент, когда его дыхание участилось, на ночном столике зазвенел телефон.
— Пусть звонит, дорогой. Нам так хорошо вдвоем.
Девица оттолкнула руку Петра от телефонной трубки и впилась в его губы своим накрашенным ртом. Слегка постанывая, она начала ласкать его шею, грудь и живот, потом обхватила двумя руками его ягодицы и стала, как в экстазе, тереться об него всем телом. Она целовала ему грудь, полизывала соски. В это время снова раздался телефонный звонок.
— Брось, — сказала она, сползая чуть ниже, чтобы обхватить его член своими тяжелыми грудями.
Полузакрыв глаза, он впал в забытье. Он чувствовал, что она спускается вдоль его тела к бедрам, потом ещё ниже…
Мобильный телефон Ульянина пропел «God Save the Queen».
— Это важно. Я должен встать. — Но женщина не отпускала его. Он сбросил её с себя резким движением: — Пошла вон, дура!
Неверным шагом он прошел в соседнюю комнату. Стараясь не смотреть в зеркало, он порылся в кармане пиджака, чтобы достать мобильник. Под легким его животиком печально свисал напрасно потревоженный пенис.
— Алло! — произнес он ворчливо и услышал в ответ сухой и резкий голос Игоря:
— Нам надо поговорить. Приходи немедленно.
— Послушай, Игорь. Ты не вовремя. Мне тут надо кое-что закончить.
Все-таки ему придется заплатить тысячу пятьсот швейцарских франков, так хотя бы было понятно за что.
— Этот фиг из банка разве ещё не ушел?
— Нет, он ушел. Мы все уладили.
— Но нам надо кое-что обсудить. Это важно.
— Хорошо, ладно. Сейчас я приду.
Натянув брюки, проверив, все ли у него в кейсе на месте, Ульянин направился к двери, приказав call girl:
— Лежи, не двигайся. Я сейчас вернусь.
Устроившись в одном из мягких кресел эпохи империи в королевских апартаментах по шесть тысяч шестьсот швейцарских франков за ночь, Игорь Костакин листал какие-то бумаги, потягивая апельсиновый сок. В одном из углов гостиной сидели, развалившись, два человека с упертыми в стену безразличными взглядами. Третий, с оружием в руках, открыл Петру дверь.
— Иди сюда, садись. Ты, — приказал он человеку со «стайером», оставайся у двери, чтобы никто нас не побеспокоил… — Слушай, я застал твою фемину врасплох. Она сует нос во все твои дела. Это может быть для нас опасно.
Петр Ульянин расположился в кресле поудобнее и нацепил свои роговые очки, пытаясь выглядеть позначительней.
— Что произошло?
— Я застал эту сучку возле двери в твою комнату. Она подслушивала. Но ей удалось сбежать. Я ждал, пока ты кончишь разговор с банкиром, чтобы позвонить. Слушай, я её найду и прикончу.
Не зная, как реагировать — то ли радоваться, что Надя не появится, пока он не закончит со своей красоткой, то ли бояться, как бы не произошло чего-то из ряда вон выходящего, — Ульянин затараторил:
— Послушай, Игорь. Это ерунда. Я сам попросил её выйти. Она просто стояла в коридоре. Там толстые стены. Она вряд ли что-то могла расслышать. А в остальном она знает только сущие пустяки. Ну, некоторые махинации. Не из-за чего бить тревогу. Она нам ничем не угрожает.
— Она тебя давно схватила за задницу, поскольку рылась в документах твоего банка. Какие тебе нужны доказательства? Спи с кем хочешь, Петя, но не создавай мне проблем. Усек?
— Слушай, это мое дело — оценивать благонадежность моих сотрудников. Я знаю её лучше, чем ты… Хотя ты слишком ею интересуешься в последнее время…
— Кретин! — сказал Костакин презрительно.
Они замолчали. Это была просто сюрреалистическая сцена. Один из самых дорогих и респектабельных отелей Женевы. Роскошная анфилада комнат, выходящих на озеро. Костакин, развалившийся в кресле. Ульянин — с прямой спиной, напряженный, как первоклассник за партой. На диванчике две гориллы, проверяющие исправность своего оружия. Один с револьвером. Другой с клинком. Игорь пристально разглядывает Ульянина. Как змея свою жертву.
— Что она знает? — спросил он.