— А этот? — Ник мотнул головой, имея в виду Артёма, который остался позади. — Бойфренд твой? Что за игра в собачку с сумками после операции?
Вместо ответа я снова заревела.
— Блин, Ань, прекращай это. Тебе нельзя. Слышишь? Я запрещаю, как твой врач, — тут же сменил тон Ник.
Его рука легла мне на колено, и он стал поглаживать, видимо, чтобы успокоить.
И ведь помогло. Я так опешила, что и правда прекратила ныть. Вытащив платочек, снова промокнула глаза и проглотила истерику.
— Все-все, проехали, — продолжал уговаривать Ник, потирая большим пальцем коленную чашечку.
Я даже не удивилась, когда предательский стон снова вырвался изо рта в ответ на прикосновения Скобелева. Я стандартно на него реагирую. И, слава богу, что все это происходит в ситуации, когда можно списать двусмысленный звук на боль или плач.
— Ты уж не злись, но домой я тебя сам отвезу. Потом уже решай все свои проблемы с бойфрендом. Мне нахрен не надо, чтобы ты завтра вернулась с кровотечением.
— Он мне не бойфренд, — пробормотала я, почему-то решив, что эта информация позарез интересна Нику.
— Тем лучше, потому что на вид он прям мудак мудаком.
Я истерично хихикнула, подтверждая диагноз Ника:
— И не только на вид.
Ник повернул голову, чуть дернув бровями, ухмыльнулся.
— Чего ты улыбаешься? — уже почти без надрыва спросила я.
— Тебе не понравится ответ.
— Говори.
— Почти позавидовал этому твоему, который был так неистов, что спровоцировал прорыв. А потом понял, что был так глубоко в тебе, что это он мне завидовать должен.
— Нииииик, — простонала я, пряча лицо руками от стыда. — Ты ужасен.
— Ты говорила, я симпатичный, — не преминул вставить он.
— Это не я, а сестра.
— Ты с ней не спорила.
— Я смотрю, для тебя это важно?
— Ну а почему нет? Ладно, Ань, прекращай краснеть. Я постараюсь больше не шутить так по-черному и быть чуть менее откровенным.
Он снова погладил меня по коленке, выдирая очередной стон. В этот раз у меня почти не было оправданий, а тембр голоса явно указывал на похоть, а не смущение из-за врачебного юморка. Похлопав меня по ноге, Ник убрал руку.
— Почему тебя выписали? — перевел он тему на актуальную и не такую опасно скользкую.
— Я не знаю. А не должны были? Сказали иди — и я пошла.
— Какая ты стала послушная, — не удержался Ник от остроты. — Я хотел сам тебя выписать завтра. Людмила знала об этом. Что за мерзкая баба. А я уж думал, что ты снова удираешь.
— Набегалась я, доктор, — хмыкнула я невесело.
— Это обнадеживает.
Ник свернул к моему дому, и я с удивлением проговорила: