— Да-да, — поспешила успокоить его я. — Просто не выношу вида крови.
— Там нет крови, Ань.
— Ну дырки… Они же… Во мне.
— О, боже, и это достойно обморока?
— Прости, — промямлила я, понимая, что позорюсь по полной.
— Тонкая душевная организация, кто бы мог подумать, — пробормотал он, продолжая колдовать надо мной. — Не смотри тогда.
Я замычала, соглашаясь, и лежала тихонько, как мышка, пока он обрабатывал и ставил новые повязки.
— Получше уже? Вроде зарумянилась, — заметил он, опустив мое платье и помогая приподняться.
Я села, сдавила переносицу пальцами.
— Вроде в порядке. Ты что-то хотел мне показать.
Николай вздохнул.
— Да, как носить бандаж и обрабатывать проколы.
От одного упоминания проколов меня снова замутило.
— Но, видимо, придется тебе приходить ко мне в «Рассвет». Завтра я смогу заехать, а потом уже сама придешь. Хорошо?
— Что? Нет, — поспешила возразить я. — Ты и так тут со мной нянчишься.
— Судьба у меня такая, похоже, — хмыкнул Коля. — Давай покажу, как бандаж надевать.
Он сходил за ним в прихожую, где остались вещи. Снова пришлось задирать платье, но закрытые повязками раны меня больше не впечатляли так сильно.
— Не мешает, не натирает? — уточнил секси доктор про бандаж. Я помотала головой. Коля замялся, но все же сказал: — Ань, еще одно. Не подумай, что я опять любопытничаю, но тот… хм… человек у больницы. Это твой…
— Бывший, — поспешила подтвердить я.
— После него ты скорую вызвала? Я имею в виду после полового акта с ним?
— Да.
— И это было по своей воле? Я понимаю, что задаю неприятные вопросы, но насилие в любом случае…
— Нет-нет. Он не насиловал меня, — поспешила я перебить. — Просто все так по-идиотски вышло. Он спешил… Его девушка, как я поняла, вернулась раньше… Это ужасно, но я понятия не имела… Боже, мне так стыдно.
Я спрятала лицо в ладонях, зная, что звучу глупо, но понимая при этом, что Николай интересуется как врач, которому нужно доложить в полицию при подозрении.
— Он тебя за руки хватал сегодня. Не очень нежно. Вот и подумал, — словно оправдывался Скобелев. — Я терпеть этого не могу. Когда мужики руки распускают. Тем более, ты только после операции. Это вообще за гранью добра и зла.
— Я не хотела с ним идти. Эта выписка спонтанная…
— А это моя вина, прости. Я должен был Людмилу прикрыть, но задержался в «Рассвете». Она знала, что я сам хотел тебя завтра выписать, видимо, отомстила. Я ей вообще не очень нравлюсь. Мне жаль, что это на тебе отразилось. Как только подняла всех вечером на уши…
Я робко улыбнулась Коле.
— Ну… все ведь кончилось хорошо. Ты опять меня спас.
— Судьба, — повторил Скобелев и хохотнул.