Будда посмотрел на Стенли.
— Пусть заткнется. — Маленький император снова закрыл глаза.
— Ты слышал. Гиббонс? — Голос Стенли звучал торжественно, как у служки при алтаре.
— Скажи ему, пусть катится к чертовой матери.
Стенли вытаращил глаза:
— Предупреждаю тебя, Гиб.
— Жену свою предупреждай.
Лоррейн взяла его за руку и сжала ее. Хочет сказать, что ему следует сменить тон. Выглядела она так же торжественно, как и все остальные.
Гиббонс потер грудь и почувствовал, как колотится сердце. Рубашка под курткой совершенно промокла от пота. Он продолжал уговаривать себя, что это не приступ. Должно быть, все вместе: он не завтракал и не обедал, почти не спал, болеутоляющее и виски перестали действовать, а может, их нельзя употреблять вместе, вот он так и реагирует на них. Что угодно может быть. Только не сердечный приступ. Этого просто не должно быть. И все-таки надо действовать, надо попытаться спасти Лоррейн до того, как он... отключится.
Он повернулся к Живчику, нервно расхаживающему по расстеленной на полу клеенке:
— В чем дело, Живчик? Тебе нечего сказать? А когда-то ты любил поговорить. Почему же теперь молчишь?
Живчик только взглянул на него из-под бровей и продолжил ходьбу.
— Давай, Живчик, скажи что-нибудь. Ты ведь не какой-нибудь слюнтяй.
Еще один быстрый взгляд.
Будда возвысил голос:
— Я сказал, пусть заткнется.
Стенли сделал шаг к Гиббонсу, вытаскивая из-за пояса пистолет. Он занес руку с пистолетом над головой, намереваясь ударить Гиббонса.
Гиббонс приготовился уклониться от удара — по крайней мере, попытаться, — но тут неожиданно вскочила Лоррейн и встала между ними.
— Прекрати! — закричала она.
— Сядьте! — Стенли оттолкнул ее.
— Нет! — Она снова стояла перед ним.
Гиббонс попытался подняться с дивана, но боль в груди не позволила ему этого сделать. Он чувствовал себя так, будто его грудь выжали, как лимон. Ему хотелось снести Стенли башку, но он не мог и пальцем пошевелить. Один из горилл обошел диван и схватил его за плечо, чтобы не дать ему подняться. Гиббонс выругался и всадил локоть в спинку дивана. Боль только усилилась, и ему пришлось задержать дыхание, чтобы не свалиться.
Стенли снова поднял пистолет, но у него на руке повисла Лоррейн.
Пот градом катился по спине Гиббонса. Горилла держал его за плечи. Нужно что-то делать. Ради Лоррейн. Чтобы ее спасти.
— Подожди! — Он старался выровнять дыхание, но оно вырывалось, как из проколотого воздушного шара. — Чего это вы со мной возитесь? — Он показал на Живчика. — Вот на кого у вас должен быть зуб. Он работал на нас, доносил на вас, ребята. Как, вы думаете, Тоцци познакомился с вами?
Все головы повернулись к Живчику, который стоял и моргал, опешив от неожиданности.
— О ч-ч-чем ты говоришь? Он свихнулся, мистер Станционе. Это неправда. Никак не может быть правдой. Он сумасшедший.
Лед в пакете на голове Будды забренчал.
— Стенли, — проговорил он, — как Беллз познакомился с этим парнем из ФБР, с Тоцци?
Стенли взглядом сверлил Живчика.