— Сейчас же.
От ее пронзительного крика задребезжали стекла.
Дональд положил ножницы на постель. Вид у него был испуганный.
— Я сказала — одевайся. Не заставляй меня повторять одно и то же.
— Сейчас, сестра.
Он поднял одну ногу и стал натягивать брюки.
Сил ждала, пока он не застегнул «молнию».
— Теперь слезай.
Парень сполз с кровати, словно провинившаяся собака, и встал рядом с ней на колени. Ее платок криво сидел на его голове.
— Молись со мной, Дональд. Мы должны помолиться за души этих грешников.
— Хорошо, сестра.
Он опустил голову и негромко забормотал «Отче наш».
Сил пыталась присоединиться к нему, но не могла сосредоточиться. Из головы у нее не шел брат. И его ложь. Она закрыла глаза, склонила голову и заставила себя повторять слова молитвы. За душу Сола нужно молиться. Ему потребуются их молитвы. Много молитв.
Дональд склонял голову над дрожащими руками, плотно зажмурив глаза.
— ...и остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим, — шептал он. — Ибо твое есть Царствие Небесное и сила и слава во веки веков. Аминь.
Сил сняла платок с головы Дональда. И повторила:
— Аминь!
Глава 17
Тоцци, сидящий в углу дивана в гостиной Гиббонса, покусывал ноготь и, глядя в телевизор, думал о Джоне. На экране Сол Иммордино таскался взад-вперед по тротуару, обращался к своим рукам, наносил удары по воздуху. Это была копия видеопленки, снятой утром полицейскими у дома сестры Сил в Джерси-Сити. Камера приблизилась к лицу Иммордино. Он держал глаза опущенными и не смотрел в объектив, шаркал ногами и вел бой с невидимым противником.
Гиббонс поднялся из кресла и подошел к видеомагнитофону.
— Полицейские сказали, там все одно и то же. Два часа подобного кривлянья.
И потянулся, чтобы отключить магнитофон.
— Нет, постой, — возразил Тоцци. — Я хочу посмотреть еще.
Он наблюдал за лицом Сила, ожидая, что тот потеряет контроль над собой, взглянет в объектив, покажет, что отдает себе отчет в происходящем. Но этого не происходило. Сол уже набрался опыта.
Гиббонс стоял у телевизора, держа на нем руку.
— Насмотрелся?
Тоцци откинулся назад и кивнул. Гиббонс выключил магнитофон, Сол исчез с экрана. Появилось освещенное прожекторами зеленое поле стадиона «Ши».
— Это дело рук Сола, — сказал Тоцци. — Я уверен. Мистретта, Бартоло — тут все ясно. Джона он принял за меня. Кроме него, больше некому.
И уставился на пальцы, решая, в какой бы ноготь впиться зубами.
— Гиб, ты ничего не ответил. Ты не считаешь, что все это Сол?