— Дональд, послушай, пожалуйста. Не совершай этого над собой. Этобудет грехом. Твое дело — храм Бога. Понимаешь ты, что, изувечив себя, согрешишь перед Господом? Пожалуйста, не надо.
Она представила себе лужу крови. Да еще в своей постели. Дональд взглянул на нее. Глаза его были влажными.
— Я должен.
Голос его стал чуть слышным писком.
— Почему? Почему должен?
— Я уже сказал. Слишком много прегрешений.
Сил глянула на его трусы. Они оттопыривались. Он держал лезвие ножниц так, словно собирался чистить морковку. Она отвернулась и дважды перекрестилась.
— Не понимаю, Дональд. Что это значит — «слишком много прегрешений»? Кто грешит? Ведь не ты. Объясни мне.
— Все, — плаксиво протянул он. — Все грешат.
— Кто?
— Я. У меня нехорошие мысли.
— А кто еще?
— Парни.
— Какие?
На его лице отразилась ярость.
— От которых эти девчонки беременны.
— Да, тут ты прав, Дональд. А еще кто?
— Девчонки.
Ярость Дональда еще не улеглась. Он полагал, что монахиня должна знать все это.
— Они ведут себя, как блудницы. Они позволяют делать это с собой. Они тоже грешницы.
Сил кивнула, чтобы успокоить его:
— Да, Дональд, я знаю. В мире много грешников.
— Вы не знаете.Их очень много. Вы не можете знать всех. — Он уставился ей в глаза. — Не можете. Вы не знаете про девицу из телевизора. Так ведь?
— Что за девица из телевизора?
Дональд зажмурил глаза и опять замотал головой из стороны в сторону.
— Видите? Вы не знаете.Я слышу, что девчонки здесь все время обсуждают ее. Хотят быть такими же. Она постоянно вводит их во грех. Они только и болтают о ней. Долорес, Фейт, Шевон, Роберта, Ивонна — все. Все хотят быть похожими на нее.
Сил нахмурилась. Ей было непонятно, о ком речь.
— На кого, Дональд? О ком ты говоришь?
— О девке из телевизора! -закричал он. — Об этой грязной девке! Белокурой блуднице!
— Оком-то из «мыльной оперы»?