– Ты герой. Ты сделаешь все ради правого дела.
Ради правого дела? Что, черт возьми, он имеет в виду?
– Я же говорю, Том, у меня его нет.
Огастин вздохнул.
– Ну ладно. Давай только предположим, что он у тебя. Гипотетически. Идет?
– Можете предполагать все, что вам угодно, но у меня его нет.
– Ну, допустим, он есть. Кто мешает тебе продолжить игру ради спортивного интереса? Это ведь никому не причинит вреда.
– Вы хотите сказать, такого вреда, как тот тесак, который жирный козел воткнул в меня вчера? Это вы имеете в виду? – Тоцци слишком быстро поднялся с подушки – его швы заныли.
– Не знаю, о каком жирном козле ты говоришь.
– Ну конечно же не знаете.
– Сарказм не к лицу героям, Майк.
– Тогда просто иди в задницу. Как насчет этого?
– Твоя прямота просто восхитительна.
Ирония, с которой говорил Огастин, прямо-таки сочилась из трубки.
– Но давай не будем отклоняться от предмета разговора. Мы предположили, что ковер все-таки у тебя. Ну так, чтобы повеселить тебя.
– Мне действительно очень смешно.
– Тогда, если ковер у тебя и ты принял мое предложение, я бы хотел, чтобы ты доставил его в нужное место в условленное время.
– Правда? И куда же?
– В один ресторанчик на Манхэттене. «Прекрасный остров» на Гранд-стрит в Малой Италии. Знаешь, где это?
Тоцци не спешил с ответом. Это был ресторан Саламандры, в том самом доме, где тот жил. Тоцци мысленно представил себе карту Сицилии на вывеске при входе – большой палец итальянского сапога, пинающего ее, как футбольный мяч.
– Эй, Майк! Ты куда пропал? Я не усыпил тебя разговорами?
– Нет, я слушаю.
– А я подумал, уж не задремал ли ты.
– Я же сказал, что слушаю.
– Прекрасно, очень рад. По-видимому, ты не очень часто и не очень охотно это делаешь.
– Я вешаю трубку, Огастин, весь этот треп мне уже надоел.
– Нет, подожди. Ты не можешь этого сделать. Ведь ты герой, не забывай. Если же ты не выслушаешь меня, то потеряешь возможность проявить свой героизм.
– Мне надоели эти игры.
– Разве тебе не интересно узнать, когда ты должен доставить туда ковер? Разумеется, если предположить, что он у тебя.
Тоцци вздохнул.