– Хорошо. Я свяжусь с управлением и попрошу подкрепления. К тому времени, как вы туда приедете, весь квартал будет надежно перекрыт.
– Огастин велел мне быть одному, – заволновался Тоцци.
– Если ты боишься, что кто-то из наших настучит ему, не беспокойся. Я сам подберу для этого дела тех, кого мы хорошо знаем.
– Но вдруг он что-нибудь сделает с ребенком?
– Он не причинит ей вреда. Она его козырь. Так же как твой козырь – ковер. Ты же не собираешься его спалить?
– Ни за что.
– Потом увидишь, прав ли я.
– Да-да, ты прав.
– А сейчас успокойся и сконцентрируйся на том, как туда добраться. Не думай ни об Огастине, ни о сицилийцах. Я об этом позабочусь. Твоя задача – совершить обмен и получить малышку. Это самое главное. Прежде всего мы должны благополучно вернуть ребенка. – Он представил Патрицию в зеленом бархатном платьице, пьющей пунш и поедающей печенье вместе со взрослыми на поминках. – А затем мы вышибем их поганые мозги.
– Хорошо. – Голос Тоцци звучал неуверенно.
– Послушай, Тоцци, мы обязательно вернем малютку. Ты должен верить в это.
– Я пытаюсь.
– Тогда действуй. Не теряй времени. Поезжай за ковром. До встречи.
– О'кей, до встречи.
Гиббонс положил трубку и вернулся в спальню, на ходу допивая апельсиновый сок. Лоррейн по-прежнему лежала на спине, прикрыв лицо рукой.
– Кто звонил? – пробормотала она.
Гиббонс, натягивая рубашку, пожал плечами.
– Тоцци.
Она приподнялась, опираясь на локоть, и прищурилась.
– Что-нибудь случилось?
– Ничего, спи.
– Что случилось? – Теперь ее глаза были широко открыты.
Если сказать ей правду, она разволнуется, а Гиббонс этого не хотел.
– Твой кузен преследует бандита в Малой Италии, одного из телохранителей Саламандры. Ему кажется, что тот ведет себя подозрительно, но он ничего не мог сделать, так как отстранен от исполнения служебных обязанностей. Ему нужен я, чтобы арестовать того типа.
Гиббонс изо всех сил изображал недовольство и досаду, чтобы она ничего не заподозрила.
– А-а-а... – Она плюхнулась на подушку и опять прикрыла лицо рукой.
Хорошо.
Он зашнуровал ботинки и встал, чтобы найти галстук. Стащил один наугад с вешалки на дверце стенного шкафа и накинул его на шею. Все равно все галстуки у него синие – он всю жизнь покупал только синие галстуки и белые рубашки, это значительно упрощало утренний туалет.
Гиббонс приподнялся на цыпочках и пошарил на верхней полке в поисках своего «экскалибура» – «кольта-кобра» 38-го калибра. Кольт был обмотан ремнями от кобуры. Гиббонс размотал его и надел. Еще раз залез на полку и взял коробку с патронами, стараясь не очень ими греметь. В коробке было девяносто шесть пуль, и он надеялся, что больше ему не понадобится – ведь там же будет ребенок. Стащив с крючка пиджак, он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Вернулся на кухню, набросил пиджак, сунул коробку с патронами в карман. Затем быстро сорвал со стены телефон и уже начал набирать номер дежурного по манхэттенскому отделению ФБР, как вдруг ощутил нечто холодное и неподвижное, прижатое к его затылку.
– С добрым утром тебя, Катберт.