Госпожа трех гаремов: читать начало книги онлайн

Нелегкие времена

Рать Ивана Васильевича все ближе подступала к Казани. Воинство было поделено надвое: первая дружина, которую возглавлял сам государь, добиралась сухопутным путем через Нижний Новгород. Вторая, во главе которой стоял касимовский царь Шах-Али, отправилась от Нижнего Новгорода по Волге сразу после ледохода.

Казань жила настороженно, питаясь вестями, которые заносили в город дервиши.

По столице пополз липучий слух, что стол казанский достанется Сююн-Бике.

– Это чтобы женщина управляла мужчинами! – нашептывали на базарах дервиши. Да на кого же мы станем похожи, мусульмане?!

– Нужно отправить ее в Сарайчик, а на ханское место пригласить Ядигера!

Кулшериф щедро расплачивался с дервишами, а базары пополнялись все новыми слухами:

– Она шлет письма урусскому хану и хочет отдать ему Казань!

Столица все более волновалась, и скоро возмущение захлестнуло город…

– Пусть карачи сами выберут достойного человека на ханство, но это обязательно должен быть мужчина! – слышалось всюду.

Ханство трещало и распадалось на множество улусов. Арский эмир объявил свои уделы независимыми и грозился пойти на Казань войной. Он выставил ханских ильчи[46] за ворота и отписал Сююн-Бике ругательное письмо.

Кучак сурово расправился с городскими смутьянами, а главных зачинщиков бросил в зиндан.

Казань притихла. Но это молчание больше походило на затишье перед грозой.

Сююн-Бике обрушилась на Кучака, который молча сносил упреки, не в силах поднять глаза на разгневанную госпожу. Только чуткие ноздри степняка подрагивали хищно, будто у волка, смиренно принявшего укус рассерженной волчицы.

– Ты добиваешься того, чтобы тебя ненавидели еще больше прежнего! Ты хочешь, чтобы Аллах отказал мне в своем покровительстве! Казанцы не привыкли к подобному обращению!

– Я защищал твою честь, бике. Они говорили о тебе худые слова, – сделал улан попытку оправдаться. – Будто бы ты – слуга царя Ивана.

Глаза Сююн-Бике вспыхнули гневом:

– Разве я способна предать Казань?

За окном раздавался настойчивый голос муэдзина, который звал правоверных на молитву. Сююн-Бике подошла к узкому, словно бойница, окну и увидела, как со всех сторон к мечети потянулись мусульмане. Они совсем не походили на разъяренных людей, какими были всего лишь несколько дней назад.

– Мы не должны враждовать между собой, рать царя Ивана уже у самой Казани. Наши сторожевые отряды встретились с урусами у Васильсурска. И скоро их воинство будет здесь.

– Аллах будет к нам благосклонен, он не допустит, чтобы гяуры вошли в Казань, – уверенно ответствовал Кучак.

– Я думаю о другом: сумеем ли мы победить гяуров, если у нас у самих нет единства? – гнула свое Сююн-Бике.

Кучак удивился:

– Ты говоришь так, словно хочешь примириться со своими недоброжелателями – Кулшерифом и Нур-Али Ширином? Ведь они по-прежнему настаивают на том, чтобы ханом стал кто-нибудь из прямых наследников Гиреев, но их не устраивает двухлетний Утямыш-Гирей.

Сююн-Бике покачала головой:

– Они по-своему хотят для Казани благополучия и должны понять, что сейчас наши раздоры вредят ханству! Я попробую убедить их в своей правоте… Они видят во мне женщину, а не правителя. Им хочется сильной власти, чтобы спасти ханство. А такую власть, по их мнению, может дать только Оттоманская империя.

– Действительно, султан Сулейман нам ближе, чем гяуры.

– Султан Сулейман будет видеть в нас только подданных!

Кучак отмолчался.

Затишье вскоре было нарушено. Народ не скрывал недовольства правлением Сююн-Бике, и даже на базарных площадях кричали о том, что казанцы скорее будут служить урусскому хану, чем женщине. Простые мусульмане и знатные карачи в один голос проклинали Сююн-Бике и грозили ей расправой.

[46] Ильчи – послы.