– Ты свободен, Булюк! – сделал вперед шаг Кан-бирды. – Я – доверенное лицо султана Сулеймана. Теперь тебе ничего не грозит! Ты можешь ехать в Казань на ханство.
Булюк некоторое время стоял не шелохнувшись в углу. Неужели в лице этих мрачных волосатых янычаров к нему вернулась долгожданная свобода? Видимо, да.
– Я награжу тебя, – сказал Кан-бирды благодарный Булюк-Гирей. – Чего ты желаешь?
– Для меня лучшая награда – это благосклонность султана Сулеймана.
– Чем же в таком случае я могу тебя отблагодарить?
– Я хочу тебя спросить… Что ты сделаешь с Сагиб-Гиреем, если встретишь его?
Булюк неожиданно взорвался, и мрачные стены зиндана потряс его резкий крик:
– Я убью этого шакала! Я убью его вот этими руками! Я вырву его гадкий и лживый язык, чтобы он не смел просить о пощаде!
Его проклятия, покинув тесную камеру, затихли где-то в многочисленных тупиках Инкерманской крепости.
– Хорошо, – согласно кивнул Кан-бирды, – я сообщу о твоем желании султану, – и, повернувшись к янычарам, произнес: – А вы сейчас отправитесь вдогонку Сагиб-Гирею и отвезете ему вот этот фирман. Пускай прочтет его и поймет, что Сулейман Великолепный недоволен своим рабом. Думаю, он порадуется за своего племянника Девлет-Гирея, который вместо него назначается новым ханом Бахчэ-Сарая.
– Что делать с Сагиб-Гиреем?
– Сначала привезти его в Бахчэ-Сарай.
Небольшой отряд янычар скоро покинул город, усердно подгоняя нагайками разгоряченных коней.
Войско Сагиб-Гирея после долгого перехода расположилось на берегу Кубани. Для шатра нашли живописное место на вершине скалы, заросшей старым лесом, с которой хорошо была видна дорога в Бахчэ-Сарай.
Сагиб-Гирей отдыхал в окружении мурз. Несколько рабов обмахивали его еловыми ветками. Хан любил их благодатный запах. Тут же неподалеку расположились и музыканты.
Сагиб-Гирей поднял руку:
– Пусть зазвучит флейта!
Божественный инструмент. А как искусен игрок!
Сагиб закрыл глаза. Ему казалось, что такую музыку он мог бы слушать вечно. Вот она, настоящая услада! Эти звуки могут сравниться разве что с прикосновениями прекрасных женщин. Неожиданно флейта смолкла. Он открыл глаза и сурово посмотрел вокруг. Что случилось?! Кто посмел прервать его отдых?!
Один из мурз наклонился к уху хана и зашептал испуганно:
– Прибыл гонец. Он привез фирман от султана.
– Дай мне фирман! – протянул он властно руку.
Гонец поклонился и с видимым почтением протянул свернутую бумагу. Но когда рука хана коснулась послания султана, резко выдернул письмо.
– Я сам прочитаю его тебе!.. «Подлого шакала, изменника Сагиб-Гирея, повелеваю схватить и везти в Бахчэ-Сарай в железной клетке. Султан Сулейман Первый Кануни».
Гонец брезгливо посмотрел на хана, стоявшего рядом, потом перевел взгляд на мурз и показал всем ханскую печать, после чего бережно поцеловал герб Оттоманской империи.
Даже Кубань в этот миг шумела не так, как прежде, а тихо несла свои воды мимо лагеря бывшего крымского хана. Сагиб-Гирей еще пытался цепляться за жизнь.
– Это ложь! Фирман поддельный! – вскричал Сагиб. – Слышите вы меня?! Он поддельный!
– Именем султана Сулеймана Первого Кануни взять его! – превратился гонец в тюремщика хана.
Мурзы, еще вчера трепетно целовавшие Сагиб-Гирею туфли, дружно навалились на его плечи, заломили бывшему хану руки, исполняя волю гонца. Сагиб застонал, лицо его скривила болезненная гримаса.
– Аллах! Как же ты несправедлив ко мне!