Сантер затаил дыхание. Он понимал, что молодая женщина, измученная изнурительным ожиданием, хочет поведать что-то о себе, о них.
Но, оказалось, она вовсе не собиралась исповедоваться. Вот что она рассказала.
— Мы смотрели на море, оно было похоже на голубой бархат. Он говорил мне милые глупости, например: «Мне хотелось бы сшить вам такое платье…» Потом заявил: «Вы прекрасны, и я люблю вас. Если пожелаете, я сделаю вас принцессой, королевой, вам все будут завидовать». Я спросила его: «А что вы потребуете взамен?» Он долго смотрел на меня, потом ответил: «Ничего». И я тут же решила отдать ему все… На другой день вечером он уезжал в Чарлстон.
У Сантера перехватило дыхание.
— И поверив этим словам, вы храните ему верность, дожидаясь его два года? — спросил он хриплым голосом.
— Конечно.
— Боже мой! — простонал Сантер.
Возможно ли, чтобы ему довелось встретить такую женщину и тут же потерять ее? Он почувствовал острую боль в груди. Его желание поскорее увидеть Жернико улетучилось! Он потерял всякий интерес к нему, хотя совсем недавно сгорал от нетерпения, надеясь не только увидеть его, но и услышать из его уст подробности о гибели Намота. Какое это теперь имело значение! Для него не существовало ничего и никого, кроме этой женщины, которую он любил, и собственных невыносимых страданий.
Он снова устремил на нее горящий взор. Быть может, ему в последний раз суждено смотреть на нее так. Он с восхищением глядел на ее тяжелые, иссиня-черные волосы, ее бездонные зеленые глаза, стройную фигуру, белые обнаженные руки. В тот вечер на ней было неяркое голубое платье, и единственным украшением был маленький золотой крестик на цепочке, пять раз обвивавшей ее тело.
Послышался бой часов, и это вывело Асунсьон из глубокой задумчивости.
— Десять часов, — молвила она. — Почему его до сих пор нет? Почему он не может позвонить, если что-то его вдруг задержало?
— Он не смог бы дозвониться. Мой телефон неисправен…
— Однако вы мне звонили?
— Да, но не отсюда.
Гроза приближалась.
— Мне страшно, месье Сантер, — сказала вдруг Асунсьон, хотя в голосе ее не ощущалось волнения.
Стараясь утешить ее, Сантер силился изобразить на своем лице улыбку.
— Страшно!.. Чего же вы боитесь?
Вместо ответа последовал еще один вопрос:
— Как вы думаете, что может послужить причиной падения человека в море?
Тут позади них раздался легкий шорох и послышался голос:
— Причиной может быть, например, преступное нападение.
Глава IV
Страх перед грозой
— Дорогая! — прошептал Жернико, заключив Асунсьон в объятия.
Поцеловав молодую женщину в губы, он, легонько оттолкнув ее, двинулся к Сантеру и молча обнял его. Затем отступил на несколько шагов, и тут только Жорж смог хорошенько разглядеть его, заметив, как он изменился.
Жернико, всегда такой спокойный, уверенный в себе, вернулся похудевшим, с заросшим бородой лицом, с растерянными глазами, глядевшими в одну точку. Волосы взлохмачены, галстук повязан кое-как. Вцепившаяся в пуговицу пиджака левая рука дрожала…
Эту глубокую перемену Асунсьон, должно быть, заметила точно так же, как и Сантер. Она застыла на месте от удивления, когда Марсель оттолкнул ее, чтобы схватить в объятия друга. Какое-то время она, видимо, ждала, что Жернико после братских излияний вернется к ней. Но этого не случилось. Он остался стоять посреди гостиной, сгорбившись и глядя прямо перед собой.
Тогда она сама подошла к нему и, положив руки ему на плечи, приподнялась на мысочках, подняв к нему свое прекрасное, взволнованное лицо. Но он, казалось, не видел ее, его хмурый взгляд по-прежнему был устремлен в одну точку.
— Как ты вошел, черт возьми? — вмешался Сантер.
— Через дверь, — не поворачивая головы, ответил Жернико. И добавил: — Ты плохо закрываешь двери.