Проснулся Тоот часов в десять. Несколько секунд его взгляд бессмысленно блуждал по пустой комнате. С трудом Тоот сообразил, что ночевал дома. К одиннадцати капитан был уже одет, вышел из квартиры и спустился к автомобилю. Он собирался нанести последний визит в область Т.
В начале четвертого появились беркечские холмы. Вся местность была как на ладони, словно макет для тактических занятий в офицерском училище — отчетливо были видны долины, реки, низменности; на фоне голубого неба, по которому, словно айсберги, плыли белоснежные, подсвеченные солнцем облака, возвышались горы. Было ясно и холодно.
На Тёрёкварском холме зеленой травы становилось все меньше, а та, которая совсем недавно только пожелтела, теперь окрасилась в рыжевато-коричневые тона. Глубокая осень наступала на луга, кустарники и леса, покрывавшие склоны холмов и гор. Тоот остановил машину, достал пальто, небольшой сверток, захлопнул дверцу и двинулся вверх.
Дверь дома оказалась запертой. Тоот решил подождать. Он уселся на колоду, неподалеку от козел с пилой и начал прикидывать, сколько сухих листьев поместится на небольшом, в несколько квадратных метров, участке двора, лишенном всякой растительности. Приблизительно часа через полтора, когда солнце уже клонилось к закату, он увидел длинную тень Мачаи, которая, опередив хозяина, появилась во дворе.
— Я привез вашу рубашку.
Хозяин молча взял сверток.
— И вы только ради этого тащились в такую даль?
— Нет. У меня есть несколько вопросов; кроме того, я сам хочу кое-что вам рассказать.
Мачаи кивнул и равнодушно предложил:
— Пошли в дом.
Он открыл входную дверь, пропустил Тоота вперед, но тут же придержал его за плечо, когда он направился в сторону большой комнаты.
— Не туда. Давайте на кухне поговорим.
— Что же такое вы там прячете?
— У меня там женщина.
Тоот решительно шагнул к двери.
— Очень хорошо. Мне и с ней следует поговорить.
Мачаи протянул руку, пытаясь помешать, но потом передумал и отступил с кривой усмешкой на губах.
— Хорошо. Но постарайтесь быть поделикатнее, она очень чувствительна.
Тоот распахнул дверь. Комната напоминала горницу крестьянского дома: утрамбованный земляной пол, простая, грубоватая мебель, среди которой бросалось в глаза огромное, с высокой спинкой желтое кожаное кресло. В нем сидела женщина. Она была в чем мать родила, длинные волосы спускались на плечи. Женщина весело улыбалась, глядя на посетителя. Тоот в смущении попятился.
— Прошу прощения, — пробормотал он, — я не думал…
И вдруг глаза его едва не вылезли из орбит. Он решительно шагнул к креслу.
— Это же кукла! Пластиковая кукла.
— Я назвал ее Глорией, — проговорил у него за спиной Мачаи.
— Зачем она вам?
— А вдруг пригодится?
— Может, лучше поговорим о супруге Шандора Варги?
— Итак, вы знаете и об этом. Все равно. В прошлый раз она допекала меня до тех пор, пока я не согласился узаконить наши отношения. Чтобы она оставила меня в покое. Но у меня и в мыслях не было возвращаться к людям. Когда она приедет в следующий раз, я предложу ей порвать нашу связь. — Он выдержал небольшую паузу, а потом кивнул в сторону куклы.
— И с этой у меня отношения наладятся. Для всего надо время.
— Вы не совсем нормальны?
— Разумеется, не совсем. Был бы нормальным человеком, так с восьми утра до пяти вечера маршировал бы под команды своего начальника, а оставшееся время мною бы жена распоряжалась.