— У меня и в мыслях этого нет, меня интересует только Варга и его дела. Поэтому вам совсем нет необходимости мне говорить, что у вас есть высокопоставленные покровители, которые всегда поспешат к вам на помощь.
Клаудия искренне рассмеялась.
— Не надо обо мне.
Она попыталась налить коньяку Тооту, но он решительным движением отодвинул рюмку, Клаудия выпила одна. После второй рюмки лицо у нее покраснело, глаза заблестели.
— На этом вы и расстались?
— Нет, еще один раз он заглянул. За две недели до исчезновения. Но это было деловое посещение. Я его выставила, чуть с лестницы не спустила.
— Что же он хотел?
— Обменять кучу мелких денежных знаков разных западных стран на крупные купюры. Я ему предложила обратиться к его бабе из «Ибуса», но он сказал, что она на бюллетене, а он ждать не может. Он буквально умолял меня, говорил, что очень срочно нужно. Вспоминал наши счастливые дни. Я высмеяла его и выгнала. Наверное, не надо было этого делать. Если бы я знала тогда, чем все это закончится…
Тоот задумчиво постукивал ногтем по краю рюмки, наконец он задал вопрос.
— Как вы думаете, что могло с ним случиться?
— Не знаю.
— Он не говорил, что ждет каких-то событий?
— Нет. Мы обычно говорили только о любви.
— Вас материальная сфера мало интересует, только чувства?
— Деньги для меня играют второстепенную роль.
— Сколько вы получали от Варги?
— За кого вы меня принимаете?!
— Я имею в виду общий бизнес.
— Можете не верить, можете смеяться, но у нас не было никаких общих дел.
Тоот понял, что большего ему не добиться.
— Может, Варга что-нибудь поручал вам незадолго до исчезновения? Может, что-то вам оставил. Покажите, вдруг мы с вами поладим.
— Он мне ничего не оставил, кроме идиотской фотокарточки с надписью, чтобы я сохранила память о наших счастливых днях. Очень трогательно, правда?
Тоот поднялся. Клаудия взяла его за руку.
— Может, останетесь? Задержитесь?
— Нет, мне надо идти, — проговорил он, покачав головой.
17
Было уже около десяти, когда Тоот приехал на темную пештскую улицу. Вышел из машины. Впереди, опираясь на стену, ковылял домой какой-то пьяница, бормоча со слезами на глазах: «Со мной нельзя так…» «Еще как можно!» — подумал Тоот. Из ближайшего подъезда послышался приглушенный шепот, вслед хихиканье, учащенное дыхание, стоны, смешки, потом вдруг грохот железа о мостовую — это слетела крышка с мусорного бака. Кто-то выругался. Двое подростков пронеслись мимо Тоота, у одного из них по лицу струилась кровь, вслед им из подъезда неслись вопли, ругательства и угрозы. Район был малоприятным, имел дурную славу.
Но район знавал и лучшие времена. Когда-то местные одноэтажные домики с палисадниками соперничали с виллами Буды, но потом, как потерявший всякую надежду выбраться из нищеты бедный родственник, полностью отказались от безнадежной борьбы за место под солнцем. И деньги покинули округу. Из каждых десяти зданий восемь имели плачевный вид: крыши прохудились, штукатурка обвалилась, новые здания, словно стесняясь своей новизны, старались как можно быстрее сравняться с остальными. Стены их были исписаны мелом, исцарапаны гвоздями.
Тооту показалось странным, что Бела Надь живет в таком районе, но потом он подумал, что Надь, видимо, из тех холостяков, для которых квартира имеет второстепенное значение, главное — женщины и развлечения. Тоот сам с собой заключил пари; застанет ли он дома хозяина?
Тоот позвонил в дверь первого этажа небольшого трехэтажного дома. Некоторое время за дверью не было слышно никакого движения, потом послышались осторожные шаги и чье-то тихое ворчание. Ключ несколько раз ткнулся рядом с замочной скважиной, наконец, попав на место, повернулся, но дверь не распахнулась, вместо этого прозвучал сердитый голос: «Кто там?»