— Не говори так! — взревел Эмметт.
— Что, правда тебе не нравится? Но это так. Она погубила тебя. Как бы вы ни любили, все закончится тем, что вы убьете друг друга.
Этого парень уже не стерпел. Была ли это просто взыгравшая гордость или переизбыток чувств, но он набросился на вампира. Всем сердцем желал заткнуть его. Тот говорил ненавистные ему слова. Они словно яд, пробуждали в нем сомнения, страх. И стерпеть этого он не мог.
Джаспер хотел откинуть его в сторону. Но это оказалось не так просто. Новый вампир был на пике своей силы, пока сам Уитлок едва восстановился после столкновения с тремя полуночниками. Эмметт второй раз припечатал вампира к земле, когда услышал шум.
На верхнем этаже дома скрипнула кровать. Парень поразился своим возможностям.
— Элис, — выдохнул с облегчение Уитлок, — она просыпается.
Вампир улыбнулся. Даже когда он злился, у него из головы не выходила его слепая девушка. Пока он говорил те ужасные слова Эмметту, он втайне завидовал ему. У того был кто-то, в то время как он сам существовал в объятиях одиночества. Ему нужно было убедить себя, что у вампиров нет парного существования. Сложно примириться с тем, что у этого новорожденного есть то, чего у самого Джаспера никогда не будет. Но вот Элис проснулась, и в нем мелькнула надежда, что он мог ошибаться.
***
Свет. Этот яркий невыносимый свет, казалось, прожигал ей глаза. Она так долго жила во тьме, что почти вросла в нее. Теперь же все ее тело точно горело в пламени ада. Желая укрыться, девушка закрыла глаза рукой. Но желанный покой не приходил. Ослепляющий свет был таким сильным, что сопротивляться уже не было сил. В конце концов ей пришлось сдаться на его милость. Словно мотылек, что летит в огонь, она кинулась к свету.
— Элис, ты очнулась, — голос Эмметта был таким родным, он, подобно якорю, держал ее.
Девушка улыбнулась. Она была рада услышать голос друга. Так рада, что не сразу поняла, как сильно болят глаза. Как режет зрачки буйство красок. Она видела старые красные шторы в пыли и в дырах, сквозь которые струился золотистый свет, стены с поблекшими крупными цветами. Но больше всего ее поразило лицо, которое она видела перед собой.
— Эмметт, — прошептала она, пораженная тем, что видит его.
Все было таким странным, что казалось сном. Элис привычно потянулась руками к его лицу, но внезапным образом они оказались на полу. Девушка изумленно смотрела на своего друга, удивляясь тому, как распластала сильного парня по полу пыльной комнаты.
— Тише, малышка, — рассмеялся тот.
Элис удивлённо положила руки на его большие трясущиеся от смеха плечи. Смотрела в глаза, которые сияли светом. Но такого просто не могло быть. Последнее, что она помнила, это собственную смерть.
— Эмметт, я ведь умерла.
Весёлость парня тут же как рукой сняло от понимания всей правды. Он не мог возразить ей. Они действительно умерли.
За эти несколько часов Джаспер понял, что он не из терпеливых. Было невыносимо ждать, когда она проснётся. Мучиться от сомнений, что он мог не успеть. И вот теперь, когда он знал, что девушка проснулась, вдруг понял, что не может к ней подняться. На него внезапно напала робость. Джаспер не знал, что скажет ей, если она его возненавидит. Если будет злиться за то, что он с ней сделал. Он знал вампиров, что были злы на свое обращение. Те, что не видели никакого просвета в своем существовании. Отчасти он был одним из таких. Но женщины, которых лишили человеческой жизни, были страшнее всего. Отнятое у них право быть матерями делало их жестокими, а их существование бессмысленным. Зачастую женщины-вампиры искали любви и не находили ее ни в объятиях смертных мужчин, ни в объятиях вампиров. Одиночество делало их циничными, а нехватка любви несчастными.
Элис была для него светом. Эта слепая девушка могла сделать его жизнь счастливой. Она была одна в этом мире, и это, казалось, роднило их. Помогало верить в то, что со временем он сумеет заслужить доверие и станет ей нужным, станет другом. Для него ничего не изменилось и сейчас. Только вот он не знал, была ли девушка готова к новой жизни. Принять и смириться с тем, что Джаспер с ней сделал, будет не просто. Мужчина не был уверен, что она захочет жить с ним после всего этого. Выбор, который он сделал за нее, всегда будет стоять между ними.
— Джаспер!
Девушка налетела на вампира как вихрь. Он ожидал от нее удар. Движимые инстинктами и эмоциями новообращённые еще не поддавались контролю. И если бы она захотела, она могла навредить ему. Однако он не собирался защищаться, искренне веря, что заслужил ее злость.
Элис впорхнула в объятия мужчины. Она была так взволнована, что не заметила, как неуклюже едва не сбила его с ног. Едва не сдавила его в своих объятиях.
— Эй, полегче, — проговорил вампир
Он почувствовал облегчение, когда понял, что ее объятия все же не попытка убить его. Положив руки на ее лицо, мужчина взглянул в ее глаза. Где-то в груди что-то зашевелилось. Будто сердце проткнули стрелой, если бы оно у него было. Элис смотрела прямо на него. Это было подобно чуду. Она его видела.
— Какой ты красивый, — словно отвечая на его немой вопрос, проговорила она. — Красивый, — повторила она вновь, когда Джаспер одарил ее улыбкой.
Девушка ничуть не лукавила. Ее искушали эти волосы золотого отлива, глаза, которые были невероятно красивого оттенка. Его точеный профиль. Бледность только подчеркивала выразительные черты лица. Элис знала, что это сон. Она видела краски. Из темноты девушка вышла к свету. Видела то, о чем так мечтала. Но больше всего она была счастлива этому мужчине.
— Ты видишь?
— Какие красивые у тебя глаза! — хмыкнула девушка, затем счастливо рассмеялась. — Вижу. Какое это счастье!
Выбравшись из хватки, Элис нетерпеливо коснулась его лица. Оно казалось ей совершенным. Ей чудилось, что в свете солнца оно даже сияет.
Обуреваемая сильнейшим желанием, девушка внезапно потянула его на себя. Джаспер глухо рассмеялся, повинуясь ее силе. Казалось, она совершенно не замечала, что действует грубо. Но когда Элис потянулась своими губами к вампиру, тот растерял свое веселое настроение. Он чувствовал, что угодил в капкан. Эта на вид хрупкая, слепая девушка увлекала его в свой мир. Терпкое, сладкое, слегка горьковатое, острое… На кончике языка он почувствовал весь вкус мира. Ароматы, что вились возле него, словно взорвались. Джаспер не мог уловить что-то конкретное, но в тоже время чувствовал все. Чувствовал, что теряет себя без остатка, отдаваясь воле этой девушки.