Девушка тут же накрыла его рот рукой. Ее глаза засияли озорным светом. На губах растянулась лукавая улыбка. Она неодобрительно качнула головой, считая его фантазии невозможными. Единственное, что ей понравилось в услышанном — это то, что Джаспер хотел быть рядом с ней. Но он ошибался, если думал, что его ей будет мало. Все это время, пока она была в больнице, она ждала его. В тот момент, когда он впервые пожал ей руку, она его запомнила. А там, на крыше, Уитлок возродил в девушке веру в себя. Быть может, это и было бы чем-то незначительным, но на тот момент у нее ничего не было, кроме веры.
Эмметт не понял, когда Элис и Джаспер успели так сблизиться, но его подруга рядом с этим вампиром выглядела счастливой. К тому же он не мог не понимать, что этот вампир помог ему сбежать исключительно ради нее.
МакКарти усмехнулся. Еще недавно этот же вампир утверждал, что чувства утрачивают всякую ценность перед вечностью. Однако он сам не дал Элис погибнуть. И очень явно оказывал ей знаки внимания. Эмметт испытывал беспокойство, глядя на хрупкую девушку в объятиях этого монстра. Его подруга была неискушенной и далекой от той жизни, которую проживал Джаспер. И все же, наблюдая за ними, он не мог отрицать того, что они выглядели довольными. Девушка удивительным образом укрощала скверное настроение Джаспера. И именно для нее вампир, мрачный и нелюдимый, даже пару раз улыбнулся. Улыбнулся так, что почти напомнил МакКарти человека.
Подсматривая за чужими отношениями, Эмметт вновь вспомнил про Розали. Джаспер утверждал, что у него теперь нет ни сердца, ни души. Но ведь что-то в нем по-прежнему болело, призывая к светловолосой нимфе. Что-то отчаянно надеялось найти ее. Что-то погружало его в омут памяти, где в его объятиях таяла его снежная принцесса.
Один поцелуй, мгновенно растаял. Эмметт осторожно взглянул на девушку. Ее кожа была алебастровой. Такой гладкой и нежной, что к ней невозможно было не прикоснуться. Однако он медлил. Ему не хотелось накинуться на нее, словно какой-нибудь варвар, но он так скучал по ней. Знал, что скучал по ней, еще до их встречи. Девушка нетерпеливо заерзала, проверяя его выдержку. Нетерпенье, что читалось в ее глазах, прожигало его насквозь. Он обхватил ее лицо руками. Эмметт словно желал убедиться, что она настоящая. Слишком странной были их встречи. Слишком нереальной была ее красота. Но, глядя ей в глаза, он уже вряд ли согласился бы на что-то другое.
— Ох, — виновато выдал он, заметив свои руки, испачканные угольными карандашами. Они оставляли черные разводы на ее нежной коже. — Прости, что испачкал, — обронил он, не сдержав мальчишеской озорной улыбки.
— Прости, что влюбилась, — бросила в ответ девушка.
Она не дала Эмметту опомниться от этих слов. Их снова затянуло в водоворот поцелуев. Тогда он и не догадывался, о чем она говорила. Парень услышал только то, что ему отчаянно нужно было услышать. Ее губы тогда были в его власти, разве он мог думать о чем-то другом?
Тихий шорох сухих веток внезапно пробудил Эметта. Парень вырвался из череды сладких воспоминаний и вскочил на ноги. Тревожно завертелся, пытаясь понять, кто или что может им навредить. Рядом с ним тут же оказался Джаспер. Он выглядел таким же обеспокоенным.
— Это может быть дикий зверь? — тихо спросила Элис.
— Нет, ни одно животное не мчится на вампира с такой скоростью. Это… — Джаспер не успел договорить.
На него выпрыгнул появившийся из-за деревьев вампир. Элис и Эмметт, которые еще никогда не видели схватку вампиров в такой близи, просто растерялись. Единственное, что сообразил сделать МакКарти, это теснее прижал девушку к себе, пока Джаспер и его соперник крушили все вокруг. Неизвестно, сколько бы это продолжалось и чем бы закончилось, если бы не раздался пронзительный свист.
Элис и Эмметт увидели перед собой удивительно красивую пару. Мужчину, в чьих рыжеватых волосах играли солнечные блики. И женщину невероятной красоты. Приложив пальцы к губам, она еще раз свистнула, чем вызвала улыбку на лице своего спутника.
— Вы оба, немедленно прекратите это безобразие! — крикнула она, и, к удивлению Эмметта, Джаспер и другой вампир остановились.
***
Он улыбался во сне. Розали навечно запомнила эту улыбку, прорезавшую ямочки на его щеках. Девушка часто сидела на краю его кровати, охраняя его сон. Любовалась его красотой. Той умиротворенной тишиной, что окружала его в те моменты. Он так был красив в лучах рассветного солнца и в смятой постели, что сложно было удержаться от прикосновений, побороть искушение лечь рядом с ним. С тех пор, как она узнала о его существовании, она стала жить только Эмметтом. Эта ее ошибка едва не погубила его.
Дверь скрипнула, возвращая девушку в реальность. Она взглянула на кровать, идеально заправленную, холодную и пустую, где никак не мог оказаться ее возлюбленный.
— Мне сказали, что ты отказываешься от еды.
Розали обернулась, увидев в дверях женщину, чьи каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Аккуратный нос и манящие алые губы. Обрамлённые черными ресницами глаза, казалось, затягивали в бездну. Для Роуз эта женщина была всем. До недавнего времени Розали верила ей как самой себе. Но сейчас она чувствовала себя преданной.
— Эсми, я не хочу. Спасибо.
— Совсем недавно ты называла меня мамой.
Розали промолчала. Раньше она и вправду верила, что Эсми и есть ее мама. Но мама не стала бы подкладывать дочь под своего любовника. Наверное, не стала бы.
— Давай я расчешу тебе волосы.
— Не надо, — слабо запротестовала девушка.
В детстве Эсми часто расчесывала ей волосы. Это был одним из самых волшебных ее воспоминаний. Для Розали этот момент был символом безграничного доверия. Но сейчас когда женщина потянулась к ее волосам, девушка не почувствовала прежнего восторга.
— Такие шелковые, знаешь, я мечтала о таком цвете, — проговорила Эсми.
Розали печально улыбнулась. Что ей эти волосы. Все, о чем мечтала девушка, это стать человеком. Еще ребенком она поняла, что отличается от других детей. Монастырский приют, где она росла, был подобен тюрьме. Дети обходили ее стороной, а монахини в своих строгих черных одеяниях заставляли ее без устали молиться. Они твердили, что само ее рождение противоречит божьей воле. Были уверены, что она послана нечистым, чтобы ввергнуть их священную обитель в пекло.
— Розали, тебе повезло родиться с таким золотистым цветом волос.
— Родиться, — горько хмыкнула девушка, — Эсми, я не родилась, я умерла.
— Это не важно. У тебя есть то, чему завидуют все смертные женщины.