Девушка взглянула в нестареющее лицо этой женщины. Эсми не страшно было время, солнце, ветер. Даже спустя века она будет такой же необыкновенно красивой. Для Розали она была самой прекрасной на свете.
Эсми была для нее вместо матери. В ее одинокой жизни та была единственной, с кем Розали могла разделить свою тоску. Эта женщина обещала, что позаботится о ней. Так почему же сейчас казалось, что ее предали?
— Не бойся. Карлайл сделает тебя счастливой, — словно прочитав ее мысли, заключила женщина.
Девушка промолчала.
— Ты красивая, — проговорила Эсми. — Это твой дар.
Мягкие губы скривились в ухмылке. Розали взглянула на свое отражение. Она бы все отдала за глубокие морщины и седые волосы. Ей бы хотелось встретить старость и должным образом встретить смерть.
— Это не дар, а наказание, — глухо бросила она зеркалу.
Розали сбросила руки Эсми со своего плеча.
— Пожалуйста, оставь меня.
— Ты знаешь, мы должны поговорить. Совсем скоро ты станешь его королевой. Это большая ответственность.
— Это большая ложь, — бросила Розали.
Эсми впилась пальцами в плечи девушки с такой силой, что Розали вскрикнула. Однако женщина не обратила на это ни малейшего внимания. Ее злило это упрямство. Она хотела видеть покорность в глазах Роуз. Хотела увидеть ее благодарность. Но больше всего женщине не давала покоя ревность. Всепоглощающая дикая ревность. Осознание этого выводило женщину из себя. Вглядываясь в свое отражение, она каждый раз радовалась тому, что ее недолгая человеческая жизнь осталась позади. Ей нравилась та сила, которой наградил ее Карлайл.
— Соплячка, — зло бросила Эсми, развернув Роуз к себе, — ты хоть понимаешь, что, если бы он захотел, ты бы уже умерла.
— А мне плевать, — Розали подскочила, обуреваемая яростью. — Ты думаешь, я жила. Все эти бесконечные годы, кочуя из города в город, ты думаешь, я жила? У меня не было семьи, друзей…
— У тебя была я, — выкрикнула Эсми, залепив девушке пощечину. — Тебе этого не достаточно?
Глаза женщины угрожающе смотрели на Розали. Еще мгновение назад Эсми воплощала собой красивую молодую женщину, но сейчас она обернулась хищницей. Ее лицо исказилось ненавистью. Обнажив свои белоснежные клыки, она двинулась к Розали.
— Ты маленькая дрянь. Жалкая еда, которую отрыгнули.
Эсми вцепилась руками в лицо Розали. Острые ногти поцарапали нежную кожу.
— Ты моя собственность, Розали. Моя. Тебе ясно? — зарычала она в лицо девушки. — Где твоя благодарность? Я подарила тебе эту жизнь, — Эсми усмехнулась, — хотя, думаю, не стоило, верно?
Розали не ответила. Она знала, что этого и не требовалось.
— Знаешь, как мы познакомились, — голос Эсми стал тихим. Она внезапно растеряла всю злобу. В голосе сквозила горечь, такая знакомая, что Розали стало больно.
Что бы она ни говорила, она любила Эсми. Знала, что та живет в собственном мире, сотканном из боли и смирения. Разница лишь в том, что Розали не хотела повторить ее судьбу. Отказывалась покориться эгоистичным порывам Карлайла.
— Карлайл, он спас меня. Я была запуганной домохозяйкой. Женушкой нищего пьющего тирана, что любил раздавать тумаки. Карлайл спросил меня, хочу ли я другой жизни? Я хотела. И первым, что я сделала, сполна отомстила бывшему мужу. Знаешь, его смерть была подобна сброшенным оковам. Карлайл сделал меня свободной. Он сделал меня другой. Сильной, бесстрашной и красивой.
— Не свободной, — отрицательно качнула головой девушка, — а зависимой.
— Зависимой? — Эсми печально улыбнулась. — Пусть так, но это единственное, что меня спасает. Знаю, это кажется безумием, но я люблю его. В его руках я чувствую себя хрупкой, ранимой, желанной. Даже вечность не может испортить это наваждение.
— И ты отдаешь ему меня. Без борьбы?
— Ты думаешь, я не чувствую боли? Вообрази, ты спасла существо от смерти. Выходила, выкормила. Но она превзошла тебя, — Эсми развернула Розали к зеркалу. — Она красивее тебя, — сказала она коснувшись ее волос, — нежнее. Моложе.
Вампирша провела рукой по лицу Роуз. В ее голосе сквозила боль. Такая знакомая и горькая, что это становилось невыносимым. Эсми любила Карлайла. А он лишь разрешал ей себя любить.
— По ее венам течет горячая кровь, — продолжала Эсми. — Ирония в том, что вампиры презирают людей, но так скучают по всему человеческому.
Розали упала на колени. Она никогда не хотела причинить боль Эсми. И уж тем более испытывать ее брак на прочность.