Вечер встречи выпускников (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вышедший в одном полотенце на бёдрах Гусь своим видом несколько смутил Электроника. У Эла давно никого не было — партнёров он начинал себе искать только когда совсем припирало, и даже внешность и возраст уже не играли решающего значения. Лишь бы член в штанах имелся. А тут Макар со своим шикарным телом спортсмена — устоять фактически невозможно. И чтобы не создавать неловкости, Эл сам тут же отправился в душ и первым делом там подрочил. По-хорошему, Громову давно пора было наведаться к сексологу или хотя бы пожаловаться на особенности своей половой жизни участковому психотерапевту, потому что нормальной и удовлетворяющей её назвать нельзя от слова «совсем».

***

С возрастом Электронику очень тяжело стало сходиться с новыми людьми. Для полового контакта, как известно, желательно наладить контакт социальный, хотя бы минимально — списаться, договориться о встрече, оценить при этой встрече общую привлекательность потенциального партнёра, даже одноразового. А это тоже общение, близкое взаимодействие с посторонним человеком. И все эти предварительные «танцы с бубнами», которые у геев и так-то сведены к минимуму, напрягали Громова неимоверно. Потому что люди в принципе были Электронику уже давно не нужны и не интересны, а любое общение с ними утомительно. Исключение составляли только те, с кем Эл успел познакомиться ещё до окончания школы, т.е. до фактического разрыва с Серёжей. Поэтому, обычно промучившись некоторое количество недель не дающей полного удовлетворения дрочкой, Эл открывал Хорнет и начинал поиск.

В идеале Эла устроил бы полностью анонимный секс — смотреть на лица своих случайных партнёров, а тем более запоминать их, совершенно не хотелось. Он всегда закрывал глаза, когда его трахали, и вообще предпочитал догги стайл. И по возможности не прикасался к любовникам выше пояса. Подумать только, а ведь когда-то он мог часами ласкать и вылизывать возлюбленного с ног до головы. И обожал во время оргазма смотреть Серёже в глаза. Но не только с Сыроежкиным половая жизнь Элека была похожа на то, что принято называть занятиями любовью.

***

Электроник нашёл Мика Урри на одном из тематических форумов, на которые одно время подсел с горя (после того как Серёжа посоветовал ему самому строить свою личную жизнь). Мик сам узнал Эла по паре сообщений, где тот, естественно не называя имён, обмолвился о своей несчастной любви к близнецу и о пережитом им в ранней юности похищении, а также упомянул и о человеке, спасшем его от группового изнасилования. В результате они списались и договорились встретиться — Мик специально ради этого даже в Москву приехал.

Встреча прошла хорошо, Урри почти не изменился, был всё также великолепен, колесил по стране на своём крутом байке и, по его же собственым заверениям, с криминалом покончил полностью. Чем, правда, на жизнь зарабатывал, так и не сказал, да Эл особо и не интересовался.

«Это мой шанс забыть Серёжу», — подумал Элек, без сил рухнув на грудь Урри после бешеной скачки на его члене в номере отеля, куда плавно перетекло их свидание. С Миком было здорово — за те пару часов, что они провели, кувыркаясь в постели, Эл забыл про свою депрессию напрочь. Он вполне мог влюбиться в обаятельного бывшего гангстера, так по крайней мере тогда казалось Элеку. Однако, не срослось — Мик сказал, что какие-либо отношения не для него. Привык жить свободно и никакими обязательствами себя не связывать.

Впоследствии Урри ещё несколько раз приезжал к Элеку в Москву, они также неплохо проводили время в гостинице, и он отбывал дальше по своим делам. Переписывались они редко, в основном договаривались о встречах, а года через три Мик внезапно исчез. На сообщения не отвечал, телефон его не обслуживался, в сети не появлялся. С тех пор Электроник ничего о нём больше не знал, даже то, жив ли он вообще.

***

Когда Эл вышел из душа, Макар уже спал. Эл подошёл ближе, присмотрелся — вроде спит крепко, даже похрапывает во сне. Это факт вызвал у Громова вздох облегчения — лежать под одним одеялом в чём мать родила (кого родила, а кого и в лаборатории сделали) с бодрствующим приятелем было бы неловко. Просто потому, что не получилось бы скрыть неизбежно возникшее эротическое напряжение, в их ситуации совершенно неуместное. А оно со стороны Элека точно было, жалкая дрочка в ванной помогла мало.

Эл осторожно скользнул под одеяло, принял наиболее удобную позу, в которой ломота в теле (спасибо Серёже) почти не ощущалась, и постарался заснуть. Закон подлости никто не отменял — у ещё недавно засыпающего на ходу Эла сна ни в одном глазу не было. В принципе, он мог принудительно заставить себя спать или наоборот — бодрствовать несколько суток подряд, для этого надо было только отдать команду электронному процессору взять на себя управление биологическим мозгом. Только этого Электроник без крайней нужды не делал — он всегда хотел быть обычным человеком и лишний раз напоминать себе, что в некотором смысле он — машина, было глубоко противно. Уж лучше немного бессонницей помучиться как рядовой обыватель.

Немного полежав просто глядя в потолок, Громов наконец не выдержал, повернулся к Гусеву и легко дотронулся до его руки. Хотелось большего. И не только секса. Хотелось почувствовать тепло близкого человека, человека, к которому он всегда испытывал симпатию. Эл придвинулся почти вплотную к Макару, так что кожей ощущал жар его тела и чувствовал на себе его дыхание. И замер. Может получится обнять Гусева так, чтобы он не проснулся? Пока он думал, Макар зашевелился, заворочался и… сам сгрёб Элека в охапку и крепко прижал его к себе, уткнувшись носом в его шею. Эл выдохнул. Оказывается, последние несколько минут рядом со школьным товарищем он был так напряжён, что почти не дышал. А теперь, лёжа в кольце тёплых рук человека, с которым его связывали только самые светлые чувства и воспоминания, Громов расслабился. Он даже не подозревал, насколько сильно ему не хватало такого контакта, простых прикосновений, человеческой близости. «Наверное, так они и спят с Вовкой», — подумал Элек, и сердце его сжалось от непонятного чувства. Вроде бы зависть, но явно не чёрная — друзьям он даже в мыслях не желал ничего дурного. Вроде бы сожаление — сумей он тогда, в школе, переключиться с Серёжи на Макара, они стали бы парой и, возможно, до сих пор были бы вместе. А может, это была тоска, ведь когда-то давно у Эла такое уже было — с Серёжей и, отчасти, с Миком. «Почему Серёжа предпочёл всё разрушить? — недоумевал Электроник. — Ему ведь было хорошо со мной. Неужели я был всего лишь удобным сексуальным партнёром и максимум, что он испытывал ко мне — это приятельские чувства? Чёрт, как больно-то до сих пор. Всё из-за него. Лучше бы я никогда его не встречал, лучше бы его не было в моей жизни. Бесчувственный эгоист ты, Серёжа, ненавижу тебя!..» Мысли в голове Элека путались, Серёжин образ приобретал какие-то поистине демонические черты, тоска смешивалась с обидой, а потом Эл сам не заметил, как провалился в сон.

Приснился Элеку кошмар. Да такой, что когда он в холодном поту открыл глаза и увидел спящего с ним в обнимку Макара, был полностью уверен, что это вовсе и не сон был, а ужасные воспоминания из собственной реальной жизни не дают покоя его душе даже ночью. А снилось Элеку, что он убил Серёжу. Вот так вот просто, едва познакомившись с ним после своего побега от профессора, свернул несчастному шею, а тело закопал в ближайшем лесочке. И сам стал «Серёжей Сыроежкиным». Жил в Серёжиной семье, крутил любовь с Макаром и до поры до времени был полностью доволен происходящим. Пока совесть и тоска по погубленному двойнику его вконец не измучила, отчего он, собственно, и проснулся. Самое интересное, что во сне он действительно любил Гусева.

Чтобы смыть с себя ночной кошмар, Эл пошёл ополоснуться под прохладной водой. Потом поставил себе чайник и сделал пару бутербродов — есть хотелось так, что желудок сводило болью. Что в общем-то логично, учитывая как его полоскало накануне вечером. Всё благодаря известно кому. И что удивляться тому, что во сне Громову хочется прибить этого пьяницу?

Однако, утром Эл почувствовал острое желание придушить двойника уже наяву.

***

— Сволочь! Чем ты занимаешься? Что мычишь?.. нажрался как свинья и говорить не можешь? Скотина ты, Серёжа!

Макар открыл глаза и даже не поверил, что проснулся. Рядом творился какой-то сюр. Всегда спокойный и уравновешенный Электроник с большим трудом старался не кричать в трубку, но его переполняло негодование, и скрыть это у него никак не получалось. Наконец, не дождавшись, по всей видимости, адекватного ответа от своего собеседника, он оборвал вызов и уткнулся лицом в подушку. Одна его рука по-прежнему сжимала телефон, другой он почему-то прикрывал свой зад, хотя был уже одет. Всё тело Громова сотрясалось от беззвучных рыданий.

— Эл… — Макар осторожно дотронулся до его плеча. — Что случилось?

— Прости… — Эл повернулся лицом к Гусеву. — Я просто испугался. За себя и за… него, — всхлипнул Громов. — Хотя его… убить мало! — не выдержал он и опять разрыдался.

— Ну, тише, — Макар подвинулся ближе к Электронику, обнял его и попытался успокоить. — Расскажи, чего там Сыроега натворил?

— Понимаешь, — Эл немного пришёл в себя, отстранился от Гусева, хотел сесть на кровать, потом передумал и лёг обратно, на живот. — С некоторых пор всё что происходит с Серёжиным телом, происходит и со мной. Стоит ему получить травму, заболеть, сделать, к примеру, пирсинг или тату — всё это отражается на мне.

Гусев хотел бы не поверить словам Электроника, но его странная хандра, свидетелем которой он вчера стал, не давала повода так просто отмахнуться от фантастических на первый взгляд объяснений.

— Я не знаю всех подробностей Серёжиной жизни, — вздохнул Эл, — но в основных чертах в курсе. Серёжа пьёт. В основном по выходным. Начинается это обычно в пятницу вечером. Его опьянения я не чувствую, но вот головную боль с утра — вполне. И лицо опухает — ты и сам это видишь. Вчера рвало не меня, и головой тоже не я ударился. Как и получил под дых. Я боюсь, Макар, очень. Что его покалечат или… он погибнет, — последние слова Эл произнёс с трудом и чудом снова сдержал слёзы. — Лет пять назад я продал машину — ехал домой с работы и понял, что задыхаюсь. Такое чувство, что меня душат, и я теряю сознание. Мне очень повезло, что я при этом никого не задавил и сам не убился. Когда в итоге добрался домой, позвонил первым делом Серёже. Так, мол, и так, спрашиваю, всё ли у тебя в порядке? Говорить трудно, горло болит, и голос хриплый. А Серёжа мне в ответ тоже сипит, хрипит и кашляет. Оказалось, он с бойфрендом своим поссорился, да так, что мужик этот в порыве ревности Серёжу придушить пытался. Не знаю, Макар, но когда я это слушал всё, даже мысль мелькнула — может лучше бы всё закончилось? Для нас с Серёжей. Мне больно, что он с другими, что то и дело ввязывается в какие-то неприятности, я устал… Уже тогда устал, понимаешь? А сейчас… Столько лет прошло, а мне всё ещё плохо. Без него…

В общем, за руль с тех пор я не садился, а вскоре и машину продал — решил больше судьбу не испытывать. Раз уж есть большая вероятность, что со мной может что-нибудь случиться на дороге. Ездил на работу на общественном транспорте. Наземном. Потому что, сам понимаешь, метро — «объект повышенной опасности». Как-то не хочется на рельсы упасть, да и с эскалатора свалиться тоже. А через полгода я и вовсе договорился с начальством, что буду работать из дома. Мне сразу навстречу пошли, потому что моя физиономия, которую периодически расцвечивали фингалы, в офисе, как бы это сказать… не совсем гармонично смотрелась. Видишь ли, новый Серёжин… папик, скажем так, его слегка поколачивал.

— Видишь маленький шрам над губой? — Элек ткнул пальцем на едва заметную белую полоску с левого края верхней губы. — Это я в свой последний рабочий день в офисе программу отлаживал. Сижу, работаю, и вдруг меня словно оглушило. И челюсти как обожгло. А я так и сижу, не понимаю что происходит, только вокруг народ чего-переполошился. Смотрю, на клавиатуру кровь капает. Полный рот крови, и из носа течёт. Открыл рот, спросить, что случилось, а говорить не получается, всё опухло, болит… и зубы… тоже на клавиатуру упали, — Громов усмехнулся, вспоминая как это жутко, должно быть, выглядело со стороны — программист сидит за компом и вдруг некий невидимка бьёт его по лицу. Стол заливает кровь, на клавиатуре валяются выбитые зубы…

Макар положил руку Электронику на спину — хоть так его поддержать. Выглядел Громов и впрямь жалко, хотя старался держаться. Но эта тоска в глазах, если не сказать обречённость… Что до этого знал о своём бывшем однокласснике Гусев? Элек Громов — первый и единственный в мире киборг-андроид и генетический клон Сыроежкина, весьма успешный молодой программист. Имеет достойный заработок, живёт один в небольшой модно обставленной квартире современного жилого комплекса в экологически чистом месте. Любит собак и до недавнего времени был владельцем двух красавцев эрдельтерьеров. По характеру доброжелательный и спокойный, с ним всегда приятно общаться. И вот за этим благополучным фасадом, оказывается, скрывается глубоко несчастный одинокий человек, страдающий депрессиями и до сих пор не забывший свою первую и единственную любовь.

— Зубы ты, я так понимаю, вставил? — показывать свою жалость к приятелю не хотелось, и Макар сделал вид, что относится к жутковатым эпизодам биографии Элека как к заурядным житейским проблемам. — Улыбка-то у тебя до сих пор голливудская!

— В итоге вставил, конечно, — утвердительно кивнул головой Эл. — Только не свои, импланты — свои не прижились. Понимаешь, это у меня они в офисе на стол выпали. А когда… Серёжу… б-били… — Эл на пару секунд замолчал — пережидал, когда горло отпустит спазм, и он сможет снова нормально говорить. — Это на улице было. Темно, грязь кругом… Этот… сожитель его тогдашний, из клуба, где они развлекались, Серёжу выволок и сцену устроил. Ну, а после того, как ему по лицу прилетело, Серёжа дальше ждать не стал — убежал от этого психа. Я это через пару дней узнал — Серёжа сам мне написал, рассказал всё. Я, правда, за эти два дня чуть умом не тронулся — он ни на звонки, ни на сообщения не отвечал. И это, кстати, Макар, был единственный раз за всё время, когда Серёжа у меня денег попросил. Естественно, я ему перевёл, даже больше, чем для протезирования нужно. А он, представляешь, остатки мне вернул. А через пару лет — всю сумму. Не хотел ничем обязанным быть…