Она больше ничего не сказала, потому что знала, что не нужно было.
– Знаю, – ответил Джульен низким тоном, почти напуганным.
– Я никогда тебя не забывала. Должна была. Тебе было семнадцать. Я только выпустилась из колледжа в тот декабрь. Я должна была забыть о тебе давным-давно. Но так и не смогла. И теперь, с тобой, я ощущаю себя там, где именно и должна быть.
– Хотя и закончилось все плохо, я был так благодарен, что у нас был этот момент на рождественской вечеринке. В те ночи в госпитале наедине со своими страхами и истощением, я думал, может, просто перестать сражаться, уснуть и никогда больше не просыпаться, но я запомнил ту ночь с тобой. Я помнил твои поцелуи, прикосновения, как ты прикасалась ко мне... и это помогало мне смотреть в будущее. Будущее, где я был снова здоров и не был один. Ты была со мной все это время, Реми.
Реми сморгнула слезы. Они оба молчали. Воцарилась тяжелая многозначительная тишина. Она не хотела торопить события, не хотела давить на него. Но, несмотря на все ее благородные намерения, она так же хотела снова поцеловать его, прикасаться к каждому сантиметру, провести всю ночь с ним в этой постели и помочь наверстать упущенное время, и показать, ради чего он сражался.
– Это будет похоже на заученную фразу, – наконец сказал Джульен, – но клянусь, это не так. Дело в том... когда проводишь с семнадцать до девятнадцати, думая, что можешь умереть, взгляд на жизнь меняется. Я решил, что хочу в Париж в четверг. В понедельник я и Салена были в самолете. Когда хочешь сделать что-то, делай. Не жди неделю, год. Потому что ты знаешь, что тебя может не стать в следующем году, на следующей неделе.
– Carpe diem? – спросила Реми.
– Это значит «Живи одним днем», – ответил Джульен. – Сейчас ночь.
– Carpe... Погоди секунду. Меррик? – громко позвала она, достаточно громко, чтобы ее голос раздался во всей квартире.
– Немного занят, Босс! – крикнул он ей в ответ, его голос едва доносился через стену комнаты Джульена.
– Как на латыни ночь?
– Зависит от части речи!
– Существительное!
– Noctem! – прокричал он.
– Спасибо! – выкрикнула Реми. Затем она повернулась к Джульену и прошептала: – Carpe noctem. «Живи одной ночью».
– Мы могли просто посмотреть онлайн, – заметил Джульен.
– Знаю. Но я хотела немного отомстить за все разы, когда Меррик начинал беседу со мной, пока я была в ванной. К тому же, какой смысл иметь ассистента-гения, который знает латынь, и не просить его помочь?
– Хорошо подмечено.
– Итак... – сказала Реми, и это напряженное, тугое молчание снова повисло в комнате. Она провела ладонью вверх и вниз по груди Джульена. С каждым разом она всю ниже опускалась к его животу. Под ее рукой она ощутила, как перекатываются его мускулы на животе. Джульен волновался. Ей это нравилось.
– Итак... – повторил Джульен. – Что ты хочешь сделать?
– Тебе решать, – ответила она. – Ты больше потеряешь, чем я.
– Буквально, – ответил он.
– Как насчет этого? Что если я тебя поцелуй прямо сейчас, а ты поцелуешь в ответ, и мы будет целоваться, пока что-нибудь еще не произойдет или мы не уснем?
– Мне нравится идея. И знаешь, живи в удовольствие,
Она кивнула и прошептала:
– Живи в удовольствие.
Реми нависла над Джульеном и наклонилась к его губам.
Джульен запустил пальцы в ее волосы, притянул ее ближе и углубил поцелуй. Поза была достаточно неудобной, чтобы Реми более чем обоснованно задрала юбку и оседлала бедра Джульена. Джульен рвано вдохнул.
– Я не слишком много вешу, не так ли? – поинтересовалась Реми и застыла. Ее даже с натяжкой не назовешь худой. При ее росте в 172 сантиметра с мышцами и изгибами она могла весить больше, чем Джульен.
– Ты весишь идеально, и идеальное количество тебя прикоснулось к определенной части меня. Пожалуйста, сделай так еще раз.