– Мама восприняла пневмонию как знак, что меня стоит изолировать. Знаешь, как трудно знакомиться с девушками, когда мама не выпускает тебя из дома? И очень тяжело целоваться с кем-то, когда тебе приказано носить хирургическую маску.
– Тебе приходилось носить маску?
– Все носили их, будучи рядом со мной, – ответил Джульен. – И тогда появилась Салена. Родители наняли ее в качестве врача, живущего по месту работы. Салена перегорела эмоционально и имела студенческие кредиты из медицинской школы. Родители оплатили ее долги, и я стал ее единственным пациентом. Ну, можно сказать, двух, учитывая маму. Первое, что сделала Салена, это диагностировала у мамы «синдром уязвимого ребенка». Настоящий синдром. Фактически, это патологическая гиперопека. И выписала маме рецепт. Четыре слова – «позвольте Джульену съехать отсюда».
Реми зааплодировала бы, будь ее рука свободна.
– Спасибо Богу за Салену. Это очень разумно, записать на листке с рецептами.
– Приказы врача, – ответил Джульен. – Салена постоянно выписывает мне рецепты. «Иди побегай» или «Отправься гулять пешком», или «Пригласи ее на свидание».
– Она дает тебе рецепты на свидания?
– Она потрясающая, верно? Мне пришлось сдать кучу тестов и прочего, чтобы быть готовым к сексу. Знаешь, они хотели убедиться, что мой иммунитет выдержит. Салена провела все тесты и затем, после подтверждения, усадила меня в своем кабинете и провела трехчасовую лекцию о сексе, женщинах и женской анатомии. У нее была графики и диаграммы. Фильмы были моей любимой частью. Это было удивительно. Я никогда не занимался сексом, но знаю, где клитор и точка G, и знаю, что делать, когда найду их.
– Можно я сейчас пойду поцелую Салену? В губы?
– Можно посмотреть? – спросил Джульен.
– Конечно.
– Я люблю Салену, – сказал Джульен с широко раскрытыми глазами. – Она мой герой и мой лучший друг. Она спасла меня из собственного дома, заставила выйти, жить своей жизнью, пробовать новое.
– Как переехать в Париж?
– Как только я оказался чист для «взрослых занятий», как называет их Салена, она устроила интервенцию родителям и сказала им, что они все усугубляют ситуацию, удерживая меня дома и обращаясь со мной, словно я на грани смерти. Мои родители боготворят врачей, поэтому приняли ее всерьез и отпустили меня. Я должен был взять Салену с собой, чтобы она мониторила мое физическое состояние.
– Значит, ты уехал в Париж?
– Я сказал Париж. Они предположили Париж в Кентукки. Я не поправил их.
– Они взбесились? – спросила Реми.
– Сперва да. Но Салена уговорила их. Во Франции лучшая система здравоохранения в мире. Гораздо лучше, чем в США. И сейчас я здоров как конь. Салена заботится об этом.
– Я рада это слышать. – Реми поняла, что, скорее всего, этого было преуменьшение века. «В экстазе» будет более точное описание.
– Сейчас родители несколько успокоились насчет Парижа. Салене все еще нравится здесь. Мне нравится здесь. Учить язык, знакомиться с новыми людьми.
– Знакомиться с женщинами?
Джульен пожал плечами.
– Был на нескольких свиданиях.
– Только нескольких?
Джульен игриво усмехнулся.
– Ты знала, что рак одинаково произносится и на английском, и на французском? Не важно, на каком языке, это слово заставляет девушек бежать. Это не то, что было в прошлом. Это не то, что пугает людей. Это то, что может вернуться. Возможно, вернется. Как только начинает болеть голова, простуда, что угодно, семья паникует. Любой в моей жизни будет разделять этот страх. Непросто просить столько мужества от кого-то, кого ты только что встретил, верно? Неудивительно, что девушки убегают, как только я рассказываю им правду.
Реми поднялась и посмотрела на Джульена, который все еще лежал на спине.
– Я не убегаю, – ответила она.
– Почему нет? – спросил Джульен.
– Я самый неромантичный человек, которого я когда-либо знала, – призналась она. – Но по какой-то причине...