Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

— Почему же нет, пожалуйста!

Молодая женщина отходит в сторону, пропуская меня, но при этом лицо ее не выражает энтузиазма. Провожу машинально по щекам. Борода моя еще не отросла. Интересно, что не нравится во мне этой даме?

Входим в просторный холл. Часть помещения отгорожена бархатной темно-зеленой шторой. В оставшейся части размещена дорогая крупногабаритная мебель тридцатых годов, полировка в свое время тоже, вероятно, сообщала ей зеленоватый оттенок, но сейчас она неопределенного цвета. Свисающая с высокого потолка хрустальная люстра потемнела и покрыта пылью. В углу тускло мерцает лампа под огромным абажуром из розовой материи с коричневатыми пятнами от влаги. На стенах висят друг против друга два больших альпийских пейзажа с интенсивно-красными от заката ледниками. Что-то претенциозно-безвкусное и вместе с тем обветшавшее и поблекшее было в этом холле, в котором как бы запечатлелись следы мещанской сытости и давнишних кутежей. В приоткрытую дверь видна ярко освещенная комната. В нее и ВЕОДИТ меня хозяйка. Между холлом и светлой комнатой всего лишь одна дверь, но, переходя порог, человек попадает из одной климатической зоны в другую. И причина этого ощущения не только в том, что комната хорошо прогрета электрическим радиатором. Стены свежевыкрашены в бледно-зеленый цвет. На одной из них висит под стеклом большая репродукция с подсолнухами, которая, насколько простираются мои познания в искусстве и насколько можно верить подписи, отпечатана с картины Ван Гога. Низкий гардероб, кровать, маленький письменный стол и четыре табуретки — все сделано из белого дерева, — вот и вся меблировка. Светло, приветливо и дышится свободно.

На столе огромный букет белых хризантем и несколько раскрытых книг. В пепельнице тлеет сигарета. Эти детали вместе с довольно кислым выражением лица хозяйки объясняют мне ситуацию.

— Значит, что же получается? Только человек сел за работу, и какой-то идиот приходит ему мешать… Что-то в этом роде, не так ли?

Танева слегка улыбается, и мне кажется, что лед начинает таять.

— Да, именно так. Исключая, конечно, резкость определения.

Она замечает, что я с интересом разглядываю мебель, и добавляет:

— Если вам это нравится, я могу дать адрес кооперации.

— Нравится. Все, кроме табуреток.

— А что вы имеете против табуреток? И обивка приятная.

— Обивка — пусть. Но это же не стул, на котором можно откинуться.

— Зато табуретка занимает мало места. И, что самое главное, она дешевле стула.

— Дешевле всего сидеть на полу по-турецки.

— Напротив, это очень дорого, — снова улыбается Танева, — потому что предполагает мягкий ковер.

С этими словами она берет сигарету из пепельницы и спешит к двери:

— Извините, пожалуйста… А то выкипит вода…

Оставшись один, я подхожу к бюро, смторю на раскрытые книги, потом сажусь на одну из этих отвратительных табуреток.

— Извините, — говорит Вера Танева, которая возвращается в комнату с подносом в руках. — Я поставила воду для чая. Вы пьете чай?

— Чай? — отвечаю я, вздрогнув. — Разве у меня вид больного?

Вера осторожно ставит поднос на стол.

— Вы пьете чай только тогда, когда болеете?

— В интересах истины следует признать, что не пью даже тогда. Впрочем, это неважно, налейте. Нужно пользоваться советами врача. Вы ведь врач, не так ли?

Вера кивает утвердительно, наливая в чашки чай из фарфорового чайника.

Первое впечатление меня не обмануло: хозяйка действительно красивая женщина. Лицо спокойное и светлое, — как и обстановка вокруг. Приятная манера поведения — без кокетства. И вообще прекрасные внешние данные. Что не мешает ей быть далеко от Перника и, в частности, от одной конкретной жительницы этого города.

— Сколько вам положить сахара? — спрашивает Вера, поднимая глаза.

Вопрос ставит меня в затруднительное положение.

— Положите, сколько нужно. Я же вам говорил, что не имею опыта в употреблении чая. Так куда, вы думаете, уехал ваш дядя?

— Предполагаю, что в провинцию, — отвечает Вера, подавая мне чашку. Она садится у стола, помешивает ложечкой чай и отпивает с таким наслаждением, словно этот напиток не только по цвету, но и по вкусу напоминает коньяк.

— Почему предполагаете? — спрашиваю, машинально помешивая свой чай.