«Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Заходите!

"Может быть, и придется", — говорю про себя, быстро спускаясь по лестнице. Хотя и не желательно. Затрагивает профессиональную честь. Если второй и третий раз встречаешься с одним и тем же свидетелем, это обычно означает, что ты недостаточно квалифицированно провел с ним первый разговор.

Снаружи послеполуденное солнце греет с необычайным для осеннего светила энтузиазмом. Молодые люди дефилируют по тротуарам. Они вышли на улицу, не выучив, вероятно, уроков на завтра. Я тоже еще не знаю своего урока, поэтому решаю использовать свободное время для того, чтобы заскочить в управление.

После роскоши солнечных улиц канцелярия моя выглядит мрачной и сырой. Здоровая деловая атмосфера, свободная от соблазнов безделья. Швыряю плащ на стул и берусь за телефон. Мне нужны несколько обычных справок об адресах, лицах и их гражданском состоянии. Это поможет спаять уже наличествующие мелкие детали в некий конгломерат.

Разговоры по телефону не отнимают у меня бог весть сколько времени. По этому можно судить о том, что наличествующие детали не только мелкие, но и весьма малочисленные. Когда-то, в начале службы, этот медленный, мучительный отрыв от старта меня просто приводил в отчаяние. Как будто бежишь во сне — напрягаешь все силы, а не можешь даже оторвать ногу от земли. Потом, конечно, я привык. Точнее, понял, что в таком деле, как наше, нет проку от лишних нервных затрат, что это именно дело, а не матч или состязание с невидимым и неизвестным злоумышленником. Действительно, какое это состязание? Рефери поднимает флажок и дает команду "вперед!”. Ты оглядываешься, но, кроме тебя, на беговой дорожке никого нет. "А где соперник?" — спрашиваешь. "А он давно уже умчался", — отвечает рефери и даже не считает нужным уточнить, что означает это "давно".

Гляжу в окно на чистое небо, чувствуется, что становится прохладнее, дневное представление близится к концу. Некоторым людям так везет в жизни, что в это время они уже собираются домой. Есть у меня, например, одна знакомая, которая в этот момент наверняка уже складывает в сумку свои драгоценные тетрадки с классными работами и собирается домой. Не помню, сообщал ли я вам, что она живет в Пернике. Образно говоря, в двух шагах отсюда, принимая во внимание современный транспортный прогресс. Я могу заскочить туда в любое время, жаль, что мне мешают разные истории, которые крутятся в голове.

Впрочем, однажды так и случилось — я заскочил. Совсем недавно, в прошлом году, в это же время. Как раз решал очередную служебную задачу, так что был вполне подходящий момент заняться решением небольшой личной проблемы. Точнее, речь шла об одном визите. Вы догадываетесь, что идти в гости к тетке я не собирался. А собирался ехать на вокзал. На площади Ленина в ожидании трамвая я заметил цветочный магазин. Это мне напомнило, что с пустыми руками в гости не ходят. Особенно в известных случаях. Я вошел в магазин, ткнул пальцем в первый попавшийся растительный вид:

—* Сделайте, пожалуйста, красивый букет.

Продавщица любезно принялась подбирать цветы.

— Кто-то из ваших близких умер? — с участием спросила она.

Терпеть не могу людей, которые все время задают вопросы. Есть, конечно, профессии, в которых нельзя без них обойтись, но цветоводство, я думаю, не относится к их числу. И потом, почему со мной все говорят о покойниках?

— Никто не умер, — отвечаю. — Почему кто-то обязательно должен умереть?

— Я только спрашиваю, — говорит девушка. — Эти цветы обычно покупают на похороны.

— Гм… Я не знал, что у цветов есть ритуальное деление. Мне нужны цветы для молодой женщины. Живой. Совершенно живой и здоровой.

— Так и скажите, — улыбается продавщица. — Тогда я вам подберу букет из гладиолусов…

— Делайте что хотите…

Букет действительно получился исключительный. Особенно по размерам. Меня бросало в жар при мысли, что какой-нибудь коллега увидит меня на вокзале со всей этой пышной флорой, которуя я держал в объятиях, словно младенца. Как бы там ни было, я успел с профессиональной ловкостью нырнуть в вагон и инкогнито добраться до Перника. Здесь, однако, меня ждало новое испытание.

— Нет ее, — сказала хозяйка квартиры, разглядывая любопытный растительный комплекс, упакованный в целлофан.

— А где же она?

— Не знаю. Не говорила. Если в школе нет, значит, отправилась в Софию, к матери.

— Хорошо, — говорю я, — схожу в школу. А если она вернется, скажите, что приходил Антонов и еще придет. Где, кстати, эта школа?

Хозяйка с готовностью объяснила мне, как дойти до школы, продолжая с любопытством разглядывать моего "младенца". Можно было подумать, что она впервые в жизни видела гладиолусы…

В школе приятельницы не оказалось. При повторной проверке дома выяснилось, что она не возвращалась. Самым разумным было бы пуститься в обратный путь. Но букет?! Меня уже начинало колотить при мысли, что я снова буду таскаться по поездам и трамваям с этим огромным сентиментальным букетом. Я бы мог, конечно, зашвырнуть его куда-нибудь в угол. Но это было бы малодушно, если не просто преступно. Это был не мой букет. Он был кому-то предназначен — значит, не был моим и я не мог распоряжаться им как хочу.

Я расположился в ближней кондитерской, не спуская глаз с дороги, которая вела от станции.

Молодые люди поглядывали на меня с интересом, даже, как мне показалось, с известным удовлетворением: "ждет ее, дуралей, а она не идет…" Я встал и вышел на улицу, делая вид, что изучаю город, этот славный центр героического шахтерского края. Букет, однако, все портил: кто изучает шахтерский быт с букетом гладиолусов в руках?

Подошло время обеда. Все-таки какое-то дело. Я зашел в ресторан и попросил гардеробщика спрятать букет. Но спрятать его было негде. Так что он украсил мой собственный столик. Понятно, снова многозначительные взгляды и полуулыбки, особенно когда проходит время свиданий. Следовало опять сменить место пребывания. Третья инспекция в доме пропавшей — третья неудача. Продолжающиеся прогулки по улицам с целью изучения шахтерского быта. Я уверен, что в этот послеобеденный час меня знал уже весь город. "А-а, это который с букетом", — наверно, говорили люди, когда речь заходила обо мне. Милиционер на площади неоднократно подозрительно смотрел в мою сторону. "Не хватало еще, чтобы ты ко мне подошел", — думал я, подогревая себя. В общем, на душе у меня накипело…

Начало смеркаться. Ночь приютит страдальца. Самое главное, скроет букет от любопытных взглядов. Я уже и так выбирал самую темную часть улицы. Наконец, после заключительной и безрезультатной проверки на месте, я решил отправиться на станцию.

Вокзал был ярко освещен. Из только что прибывшего поезда высыпала толпа народа. Я искал глазами какой- нибудь самый незаметный угол, как вдруг услышал знакомый голос:

— Боже мой, Петр!

— Да, это я.