История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1340 г. Мубариз-ад-Дин завоевал город Керман, в 1353 г. отнял Шираз у эмира Абу Исхака Инджу. В 1354 г. часть знати в Ширазе восстала, дабы восстановить власть Инджуидов. Восстание было подавлено, после чего Мубариз-ад-Дин завоевал весь Фарс, вслед за тем подчинил владетелей Луристана (1356 г.), наконец, в 1357 г. завоевал Исфахан; взятый в плен Абу Исхак Инджу был казнен. Государство Инджуидов было разрушено, и весь юг Ирана вошел в состав государства Музаффаридов, являвшегося таким же непрочным военно-административным объединением мелких феодальных владений, как и все другие государства Ирана.

Основным источником по истории Южного Ирана в XIV в. и государства Музаффаридов служит «История Музаффаридов», составленная Махмудом Кутуби (начало XV в.)[178] на основании неизданной рукописи Муин-ад-Дина Йезди; оба эти труда необъективны и написаны в тоне панегирика Музаффаридам.

§ 7. Государства Чобанидов и Джелаиридов

Утвердившийся в Ираке Арабском эмир Хасан Большой с 1340 г. стал именовать себя султаном и положил начало династии Джелаиридов (1340–1410), с перерывом на время нашествия Тимура. Судя по дошедшему до нас перcoязычному сборнику официальных документов «Дастур-ал-катиб» Мухаммеда ибн Хиндушаха Нахчевани, первые Джелаириды — Хасан Большой и его преемник Увейс (1356–1375) пытались продолжать политику Газан-хана. Напротив, их враги Чобаниды — Хасан Малый и Мелик Ашраф — в своих владениях проводили линию нефиксированной и ничем не ограниченной жесткой эксплуатации райятов. Опираясь исключительно на монгольскую и тюркскую кочевую знать, Чобаниды притесняли и оседлую землевладельческую знать, отнимая у нее земли. Представители местной оседлой знати обратились за помощью к Джаныбек-хану золотоордынскому, который, придя с войском, занял г. Тебриз и покончил с государством Чобанидов (1356 г.). Всеми покинутый Мелик Ашраф, которого источники рисуют как одного из самых мрачных тиранов средневекового Востока, бежал, увозя с собою награбленные им богатства — золото, серебро, драгоценности и ткани — на 400 «цепочках» мулов и 1000 «цепочках» верблюдов (всего 2800 мулов и 7000 верблюдов с минимальным грузом до двух миллионов килограммов). Он был схвачен и казнен по приказу Джаныбек-хана, к великой радости горожан Тебриза, так долго угнетаемых им. Из-за волнений в Золотой Орде Джаныбек-хан с войском ушел в свои владения.

После его ухода Ирак Персидский и Южный Азербайджан с г. Тебризом захватил Музаффарид Мубариз-ад-Дин Мухаммед (1357 г.). Но он вскоре был свергнут с престола, ослеплен и заключен в темницу собственным сыном Шах Шуджа, который стал править после него (1359–1384) в государстве Музаффаридов. Затем Тебриз был захвачен Джелаиридом султаном Увейсом. В состав Джелаиридского государства теперь входили: большая часть Ирака Персидского с гг. Хамадан, Казвини и Султания, а из неперсидских областей — Курдистан, Южный Азербайджан, Карабаг, Армения и Ирак Арабский. Государство было феодально-раздробленным; формы управления оставались такие же, как в государстве Хулагуидов во времена Газан-хана. Резиденциями султана были Тебриз и Багдад.

Главными источниками по истории государства Джелаиридов служат «Продолжение Сборника летописей» (составленного под редакцией Рашид-ад-Дина в начале XIV в.) историка начала XV в. Хафиз и Абру, а также упомянутый сборник официальных документов «Дастур-ал-ка-тиб».

§ 8. Народные движения в Иране в XIV в.

Данный этап (30–80-е годы XIV в.) истории Ирана, как сказано, отмечен обострением классовой борьбы, что явилось результатом возвращения местных феодальных владетелей к догазанхановым методам феодальной эксплуатации и прямого грабежа крестьян и ремесленников со стороны феодалов во время междоусобных войн. Боровшиеся друг с другом феодальные группировки стремились использовать в своих целях, для своей поддержки, недовольных крестьян и ремесленников.

Обострение классовой борьбы в феодальном обществе Ирана на данном этапе выявилось уже не только в массовых побегах и в действиях разрозненных крестьянских повстанческих отрядов, как это было при первых шести ильханах в XIII в., но и в больших народных восстаниях с широким радиусом действия. Не только Иран, но весь Ближний и Средний Восток в XIV–XV вв. пережили полосу народных восстаний, ибо политика закрепощения и рост феодальной эксплуатации в эти столетия были общим явлением для целого ряда стран.

Особенность народных восстаний в Иране в XIV в. заключалась в том, что в них участвовали, вместе с крестьянами, также ремесленники и городская беднота; участвовали и беглые рабы, но они не играли большой роли в этих движениях. На первой ступени народные движения до бивались низвержения господства монголо-тюркской кочевой знати и установленных ею порядков — чингисхановой Ясы и т. д. На этой ступени эксплуатируемые классы — крестьяне и ремесленники — выступали совместно с мелкими иранскими феодалами, которые тоже страдали от насилий монголо-тюркской кочевой знати и особенно от захватов последней земельных владений, принадлежавших мелким землевладельцам. Там, где народные движения имели успех, как в Хорасане и Мазендеране, образовались государства так называемого сербедарского типа.

На второй ступени народных движений внутри них развивалась борьба между мелкими феодалами, добивавшимися только устранения монголо-тюркской кочевой знати, и крестьянами, ремесленниками, и городской беднотой, добивавшимися освобождения от феодального гнета, а нередко — социального равенства и уравнительного распределения средств потребления. Но крестьянство, как класс неорганизованный, не могло выделить своих подлинно крестьянских вождей и нередко подчинялось руководству выходцев из класса феодалов, смотревших на союз с крестьянами лишь как на средство завоевать власть для себя. Крестьянские массы Ирана не понимали классовой природы феодальной монархии и не в состоянии были выдвинуть какой-либо новой государственной формы, кроме традиционной исламской монархии, основанной на шариате.

§ 9. Идеология народных движений XIV в.

Народные движения, как это нередко бывало с народными движениями в феодальном обществе, проходили под идеологической оболочкой религии — мусульманского сектантства и мистицизма. «Революционная оппозиция против феодализма, — говорит Ф. Энгельс, — проходит через все средневековье. В зависимости от условий времени она выступает то в виде мистики, то в виде открытой ереси, то в виде вооруженного восстания»[179]. Но эта религиозная идеологическая оболочка народных движений нисколько не меняет их характера как формы классовой борьбы. По словам Ф. Энгельса, эта религиозная окраска классовых движений «объясняется не свойствами человеческого сердца и не религиозной его потребностью, — как думает Фейербах, — но всей предыдущей историей средних веков, знавших только одну форму идеологии: религию и богословие»[180].

Еще акад. В. В. Бартольд отметил, что шиитская форма ислама в Иране в средние века была распространена преимущественно в деревенской среде и нередко служила идеологической оболочкой народных движений. Это положение нуждается в оговорке. Шиитство зародилось не в крестьянской среде и само по себе не было выражением интересов крестьянства. Но в шиитской идеологии были некоторые элементы, вызывавшие симпатии крестьянства. Прежде всего во всех феодальных государствах Ирана господствующим исповеданием был суннизм, а шиизм был гонимым исповеданием. Далее, основная шиитская идея о том, Что законным главою мусульманской общины может быть лишь потомок Алия, толковалась массами в духе непризнания законности династий, правивших в Иране, как и господствовавшего суннитского шариата. В шиизме большое место занимал культ мученичества (мученики Али, Хусейн и другие имамы). Этот культ пришелся по сердцу угнетенным крестьянам, жизнь которых нередко была сплошным мученичеством. Наконец, больше всего для народных масс казалось привлекательным ожидание пришествия мессии — Махди. Под Махди шииты имамитского толка, самого распространенного в Иране, понимали двенадцатого шиитского имама Мухаммеда Мунтазара, пропавшего без вести около 875 г. н. э. Шииты верили, что имам Махди жив и рано или поздно появится, сокрушит несправедливые порядки, установленные суннитами, и восстановит ислам в его первоначальном виде. Предполагалось, что пришествие имама Махди приведет к отмене податей и повинностей, не основанных на шариате, и к установлению справедливости и социального равенства всех мусульман. Таким образом, имам Махди мыслился как избавитель от нужды, тирании и горя. Поэтому ожидание второго пришествия имама Махди занимало видное место в народных движениях Ирана XIV–XV вв. Так, по свидетельству географа Якута Хамави, еще в начале XIII в. в шиитском городе Кашане городские старшины ежедневно на заре выезжали на конях за городские ворота, ведя на поводу разубранную и оседланную белую лошадь — для имама Махди, пришествия которого ждали каждый день.

С шиитской «ересью» переплетался суфизм, или мусульманский мистицизм, основою которого было учение о возможности для каждого человека добиться личного общения с божеством. Суфизм имел свою организацию — дервишеские ордена или братства. Суфизм не был чем-то вполне единым, в нем были разные течения; естественно, и социальная среда, в которой находили себе последователей эти течения, была неоднородна. Некоторые суфийско-дервишеские ордена опирались на феодалов, другие были связаны с ремесленными цехами, самая организация которых строилась по типу дервишеских братств. Дервиши последнего типа нередко порицали богатство и тех, которые ели «недозволенную пищу», т. е. кормились от эксплуатации и угнетения «рабов божих». Не редко суфийская форма выражения идей служила только прикрытием, для вольномыслия, даже для атеизма, или для критики господствующего строя. Персидский поэт Са'ди Ширазокий в своем «Гулистане» (глава 7, рассказ 20) рассказывает, что однажды встретил некоего «дервиша только по наружному виду», который «развернул тетрадь жалоб» и горячо обвинял богатых и сильных мира сего, утверждая, что они не способны на добрые дела. Бывало, что под видом суфизма проповедывалось старинное маздакитское учение об общем владении землями и об отрицании частной собственности на землю. Историк Рашид-ад-Дин говорит, что руководители восстания Алафранга (1303 г.) проповедовали «образ мыслей Маздака». Хамдуллах Казвини в своем географическом труде также упоминает о последователях маздакитства в Ираке Персидском. Едва ли в XIV в. маздакитство могло сохраниться как религиозная секта. Вероятно, оба названных источника под маздакитством понимали социальную программу маздакитов — передачу всех земель крестьянам в общинное владение.

§ 10. Начало сербедарского движения в Хорасане

Основным источником истории сербедаров Хорасана была анонимная «История сербедаров». Она не дошла до нас, но обильно использована историками XV в. — Хафиз и Абру, Абд-ар-реззаком Самарканди, Му'ин-ад-Дином Исфизари и Мирхондом, а также историком начала XVI в. Хондемиром. Они передают в основном одну и ту же версию, с небольшими вариантами. Эта версия изображает историю сербедаров с точки зрения умеренного крыла движения — мелких феодалов — и относится враждебно к более радикальному крылу движения, выражавшего интересы ремесленников и крестьян. Другую версию истории. сербедаров, независимую от первой, передает автор сборника биографий: персидских поэтов — «Тазкират-аш-шу'ара» Доулетшах (конец XV в.). Версия Доулетшаха отличается от первой версии в передаче отдельных фактов, но имеет ту же политическую направленность, что и первая вер сия. Некоторые подробности о сербедарах сообщает также арабский путешественник Ибн Баттута.

Идеологом движения источники называют дервишеского шейха Халифэ, мавендеранца по прохождению. В юности он был учеником, ряда дервишеских шейхов, но, неудовлетворенный их учениями, оставил их и пришел в Семнан к знаменитейшему из тогдашних суфийско-дервишеских шейхов Рукн-ад-Дину Семнани. Тот спросил Халифэ, к какому из четырех правоверных (суннитских) мазхабов (богословских школ) примыкает он. «О, шейх, — ответил Халифэ, — то, чего я ищу, гораздо выше этих мазхабов!» Эти «еретические» речи раздражили шейха, и он разбил свою чернильницу об голову Халифэ. Потом Халифэ стал шейхом, по-видимому самозванным, ибо источники не сообщают, чтобы он получил это звание от кого-либо из других дервишеских шейхов. Придя в г. Себзевар в округе Бейхак в Западном Хорасане, он поселился при соборной мечети и стал проповедовать там собственное учение. В чем оно заключалось, источники, враждебные шейху Халифэ, не сообщают. Известно лишь, что суннитские факихи (богословы) Себзевара обвинили шейха Халифэ в том, что его учение противно шариату и что под видом суфизма он проповедовал «новшества» и «мирские идеи». Есть основание думать, что он по существу и не был суфием, но лишь использовал суфийскую фразеологию и внешнюю форму дервишеского братства для проповеди и подготовки восстания против угнетателей.

Место для проповеди — Себзевар — было избрано удачно. Городские низы Себзевара и окрестные крестьяне были страстными шиитами и противниками существующей власти. Здесь сохранялись и староиранские героические предания: на мейдане г. Себзевара показывали место, где, согласно легенде, происходил поединок Рустама и Сухраба, героев «Шах-намэ». Себзевар был одним из очагов иранского патриотизма, монгольское владычество здесь было ненавистно.

Много горожан и почти все окрестные крестьяне и мелкие земле владельцы, особенно молодежь, увлеченные проповедью шейха Халифэ, объявили себя его муридами (учениками). Суннитские факихи, напуганные проповедью шейха Халифэ, составили о нем фетву (богословско-юридическое заключение, основанное на шариате): «такой-то обитает в мечети, а проповедует новшества (в другой версии «мирское»); ему это запрещают, он же не слушается и упорствует; дозволено ли казнить та кого человека или нет?» Большинство факихов ответило на этот вопрос: «да, дозволено». Фетву послали на утверждение ильхана Абу-Са'ида Бахадур-хана, но тот, лицемерный ханжа, ответил, что он не из тех людей, которые обагряют руки в крози дервишей; если же себзеварские власти могут установить, что этот шейх — еретик, то пусть распорядятся сами под свою ответственность. Себзеварская знать и суннитское духовенство попытались было схватить шейха Халифэ, но потерпели неудачу в столкновении с его последователями. Тогда враги шейха Халифэ решили отделаться от него путем тайного убийства. Однажды утром ученики шейха Халифэ, придя в соборную Мечеть, нашли его повешенным на кольце, на одной из колонн во дворе мечети (22 раби'-ал-авваля 736 г. х. = 9 ноября 1335 г. н. э.). Это было несомненное убийство, хотя городские власти распустили слух, что шейх повесился сам.

Среди учеников шейха Халифэ выделялся энергией и умом Хасан Джури, по происхождению, как кажется, крестьянин из селения Джур. Он успешно прошел курс медресэ и получил звание мударриса (лектора в медресэ), но, увлеченный проповедью шейха Халифэ, отказался от своего звания и от официального (суннитского) учения. После трагической гибели шейха Халифэ Хасан Джури объявил себя шейхом и, ушел в г. Нишапур, где стал проповедовать учение шейха Халифэ. И там успех проповеди был громадный, и большая часть окрестных крестьян приняла это учение. И шейх Халифэ, и лотом шейх Хасан Джури придали организации своих последователей внешнюю форму дервишеского ордена: имя каждого, вступившего в число муридов, записывалось; каждый из них приносил присягу, обязываясь пока скрывать свою принадлежность к братству, держать наготове оружие и выступить по первому призыву шейха. Из этого видно, что проповедь шейхов Халифэ и Хасана Джури заключалась в призыве к восстанию и в подготовке его. Восстание направлялось против монгольской власти и тех местных крупных феодалов, которые ее поддерживали. Эта проповедь восстания и прикрывалась оболочкой суфизма с шиитской окраской. В течение трех лет шейх Хасан Джури проповедовал в Нишапуре, Мешхеде, Абиверде, Херате, Балхе и других городах Хорасана, побывал и в Средней Азии, в Кермане и Ираке Персидском, всюду скрываясь и подвергаясь преследованиям. Наконец, глава монгольской военно-кочевой знати Хорасана эмир Аргуншах Джани Курбани из племени ойратов схватил Хасана Джури с группой из 60–70 учеников на пути из Мешхеда в Кухистан; «мятежный» шейх был заключен в крепость. Так в округе Языр. Это произошло уже после того, как восстание вспыхнуло.

§ 11. Восстание сербедаров в Хорасане

Восстание вспыхнуло стихийно, раньше, чем предполагал шейх Хасан Джури. В селение Баштин (округ Бейхак) прибыл ильханский чиновник — монгол и, остановившись на постой в доме двух братьев, местных крестьян, потребовал у них сперва вина, потом — привести красивую женщину. Один из братьев возразил, что публичных женщин в селении нет. «А коли так, — заявил распоясавшийся чиновник, — веди ко мне свою жену!» Возмущенные братья убили его. Ильханский везир Хорасана Ала-ад-Дин Мухаммед Хинду потребовал у жителей Баштина выдать убийц чиновника, грозя расправой. Тогда сельчане открыто восстали.

Во главе восстания стал сын местного землевладельца, из иранизованной фамилии, арабского происхождения, сейидов — потомков Алия. по имени Абд-ар-реззак. Он был учеником Хасана Джури. Согласно «Истории сербедаров», это был необузданный и страстный юноша, отличавшийся редкой физической силой. Узнав о происшедших в Баштине событиях, он решительно стал на сторону крестьян. В ту же ночь он убил явившегося в селение для суда племянника везира Ала-ад-Дина Хинду (по другой версии — местного раиса) и призвал крестьян к восстанию.

Толпа молодых смельчаков, считавших себя, по словам источников, ничем не хуже богатыря Рустама, вооружилась и выбрала Абд-ар-реззака своим предводителем. Вскоре они обратили в бегство при бывший к ним тысячный карательный отряд, посланный везиром Хорасана.

Согласно большинству источников, восстание в Баштине произошло 12 шабана 737 г. х. = 16 марта 1337 г. Согласно Доулетшаху, эта дата относится к более позднему событию — гибели везира Ала-ад-Дина Хинду, который был захвачен отрядом восставших и казнен ими. Судя по тому, что восстание вспыхнуло вскоре после смерти ильхана Абу Са'ида, оно могло произойти весною 1336 г.

Восставшие называли себя сербедарами. Версия источников, основанная на «Истории сербедаров», толкует это имя, как «головы для виселицы», т. е. «обреченные на виселицу», «висельники», «отчаянные», я объясняет происхождение этого имени так: восставшие говорили, что каждому из них в тысячу рае лучше видеть голову свою (перс. сер) на виселице (перс. дар), чем погибнуть позорно, как не мужчине. По словам Хафиз и Абру, Абд-ар-реззак на сходке крестьян сказал: «Люди, ставшие властителями, творят много насилий. Если бог всевышний дарует нам помощь, мы прекратим тиранию и устраним тиранов, а если кет, пусть наши головы будут на виселице, но терпеть насилие и притеснение мы больше не будем!» Доулетшах иначе объясняет происхождение клички «сербедары»: восставшие воздвигли виселицу, повесили на ней чалмы и шапки и стали сбивать их стрелами и камнями. Возможно, что эти рассказы — позднейшее осмысление клички, которая позднейшим поколениям стала непонятна.

§ 12. Основание сербедарского государства в Хорасане

Разбив военные силы везира Ала-ад-Дина Хинду, сербедары сперва вели партизанскую войну в горах. Вскоре они взяли Себзевар (в августе 1337 г.) и сделали этот укрепленный город своей штаб-квартирой, производя оттуда набеги на окрестных феодалов. Они завоевали гг. Исфераин, Джаджерм и др. Вскоре (по разным версиям, в феврале или в июле 1338 г.) Абд-ар-реззак был убит собственным братом Веджих-ад-Дином Мас'удом. Все источники приводят такой рассказ: Абд-ар-рез зак захотел насильно жениться на дочери везира Ала-ад-Дина Хинду, красавице-вдове, и послал брата захватить ее. Веджих-ад-Дин Мас'уд исполнил поручение, но затем, сжалившись над слабостью и слезами женщины, отпустил ее с миром. Узнав об этом, Абд-ар-реззак упрекнул брата, сказав ему: «Ты не мужчина!» Тот возразил: «Это тебя не годится звать мужчиной и мусульманином, ибо ты положил в основу дел своих насилие». Вскоре братья извлекли мечи, и Веджих-ад-Дин Мас'уд, защищаясь от удара, сбросил брата с крепостного вала. Рассказ этот не заслуживает доверия. Дело в том, что большая часть источников идеализирует Веджих-ад-Дина Мас'уда, стараясь объяснить совершенное им братоубийство благородными мотивами, а Абд-ар-реззака, напротив, всячески чернит. На самом деле такое отношение источников к братьями объясняется классовыми мотивами: ведь Абд-ар-реззак, несмотря на свое знатное происхождение, судя по рассказам тех же источников, до конца оставался вождем крестьянской массы, тогда как Веджих-ад-Дин, Мас'уд во время своего правления показал себя представителем умеренного земледельческого крыла сербедаров.

Веджих-ад-Дин Мас'уд в 1338 г. принял титул султана. Он разбил наголову ополчение монголо-тюркских и примкнувших к ним местных феодалов во главе с эмиром Аргуншахом Джани Курбани. Идеализирующие Веджих-ад-Дина Мас'уда источники согласно уверяют, что под его начальством сербедары, имея всего 1 тыс. всадников и 2 тыс. пехотинцев, в один день разбили порознь три феодальных ополчения — Аргуншаха с 30 тыс. войска и двух других эмиров (цифры войск их называются разные) и, таким образом, совершили дело, какого «от времени Адама до того времени никто не совершал». Подробности боя несомненно приукрашены источниками, но факт разгрома феодальных. ополчений хорасанской группировки кочевых эмиров (хотя, вероятно, и не в один день) не подлежит сомнению. Сербедары освободили от власти монголов гг. Нишапур и Джам. Затем ополчение Веджих-ад-Дин Мас'уда разбило кочевников самого ильхана Тугай-Тимур-хана на берегу р. Атрека.

[178] Он издан, как продолжение «Тарих и гузидэ» («Избранной истории») Хам-дуллаха Казвини, в серии памяти Гибба (персидский текст и сокращенный английский перевод).

[179] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. VIII, стр. 128–129.

[180] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 656.