История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для истории государства Ак Коюнлу, помимо трудов Мирхонда и Хондемира, большое значение имеют хроники: «Тарих и Гийаси» Абдуллаха ал-Багдади ал-Гийаси и «Тарих и Амини» Фазлуллаха ибн Рузбихана — труды авторов второй половины XV в. Оба труда до сих пор не изданы, их рукописей в хранилищах СССР не имеется.

В Херате жил и Доулетшах, автор «Тазкират-аш-шу'ара» («Памятная записка о поэтах») — сборника биографий персидских поэтов (1487). В датировках и фактах Доулетшах очень неточен и ненадежен; зато в его книге приведено много социально-бытового материала (о феодальном землевладении, эксплуатации трудящихся масс, быте и нравах разных групп феодалов), которого нельзя измыслить. Этим-то труд Доулетшаха и ценен как источник[162].

По своей политической направленности почти все перечисленные историки в большей или меньшей степени являлись сторонниками империи Тимуридов, прикрашивали политику тимуридских султанов и чернили их врагов. Из этих историков относительно объективны Хафиз и Абру и Абд-ар-реззак Самарканду — насколько это возможно для придворных историков, писавших по заказу тимуридских султанов. Напротив, Йезди и Мирхонд писали о деяниях Тимура и его потомков в стиле панегирика. Большинство тимуридских историков XV в. были выразителями интересов и идеологии одной из групп класса феодалов — иранской оседлой духовной и чиновной знати, сторонниками нейтралистской политики и, в большей или меньшей степени, относились недружелюбно к другой группе класса феодалов — монгольской и тюркской военно-кочевой знати. Это особенно заметно у Хафиз и Абру, Абд-ар-реззака Самарканди и Доулетшаха. К народным движениям все эти авторы относились враждебно.

Следует упомянуть также представителей персидской историографии, писавших труды по истории отдельных областей и городов. Из них наибольшее значение имеют: а) Му'ин-ад-Дин Исфизари, автор «Раузат ал-джаннат фи-тарих мединат ал-Херат» («Райский сад в истории города Херата»), — неизданной истории г. Херата и его области, доведенной до 1470 г., в большей своей части компилятивной (основана на «Истории Херата» Сейфи Хереви и других первоисточниках) и лишь в последней части оригинальной; в труде Исфизари есть также географическое описание Хератской области в XV в.[163]; б) Захир-ад-Дина Мар'аши, автор «Тарих и Табаристан ва Руйян ва Мазендеран», доведенной до 1476 г.,[164] и «Тарих и Гилян ва Дейлемистан»[165].

Представители местной (локальной) историографии (кроме, впрочем, Исфизари) обычно были выразителями интересов и политической линии местных династий и третьей группы класса феодалов — местной иранской провинциальной знати, не связанной с центральным государственным аппаратом; отсюда их нелюбовь к централистской политике Хулагуидов, Тимуридов и др., вражда к чужеземным завоевателям и к монгольской и тюркской военно-кочевой знати. Историки этой группы часто дают иное освещение фактов, чем историки промонгольской и протимуридской ориентации.

Крупных географических сочинений, кроме упомянутого труда Хафиз и Абру, в данном периоде не было.

Из документальных источников следует отметить: составленный около 1361 г. в правлении джелаиридского султана Увейса Мухаммедом ибн Хиндушахом Нахчевани сборник официальных документов «Дастур ал-катиб фи та'йин ал-маратиб» («Руководство для писца относительно установлений чинов»). В сборнике приводятся образцы писем к разным чинам и вассалам султана, султанских грамот о назначениях и пожалованиях земли, о взыскании налогов и о налоговых льготах, жалобы райятов на тяжесть податей и на притеснения со стороны чиновников и отдельных феодалов, приказы о возвращении беглых крестьян на места приписки и т. д.[166] К документальным источникам относится также открытый В. В. Бартольдом сборник официальных документов (инша) — ярлыков, жалованных грамот и др. XV–XVI вв. (начиная от правления султана Шахруха — 1405–1447 гг.)[167].

Все рассмотренные выше сочинения написаны, как сказано, на персидском языке, хотя чаще всего, по традиции, с арабскими заглавиями. К XIV в. в Иране арабский язык уже почти полностью был вытеснен из исторической литературы персидским.

Для данного периода можно назвать лишь один арабоязычный труд, имеющий значение важного Источника по истории Ирана XV в. Сирийский араб из Дамаска Ахмед ибн Арабшах (около 1388–1450 гг.), взятый в плен войсками Тимура и долго живший в Самарканде, написал по-арабски «Аджаиб ал-макдур фи-ахбар Тимур» («Чудеса предопределения в известиях о Тимуре») — труд по истории правления Тимура. Ибн Арабшах относится к Тимуру и его внешней и внутренней политике резко враждебно, и пользование его трудом дает возможность исследователям отнестись критически к льстивому и, тенденциозному изображению деяний Тимура у Шереф-ад-Дина Йeзди и других историографов Тимура. В этом главное значение труда Ибн Арабшаха[168].

Из армянских историков для истории Ирана важен Товма Мецопеци (Фома Мецопский, XV в.), автор труда «История Лангтемура (Тимура) и его преемников», в котором дана независимая трактовка истории правления Тимура и его сына Шахруха и приведен ряд сведений по истории Западного Ирана[169].

Из сообщений европейских путешественников значение ценных источников имеют описание путешествия кастильского (в Испании) посла Клавихо, ездившего через Иран в Самарканд ко двору Тимура (в 1403–1405 гг.),[170] а также записки венецианских послов при дворе Узун Хасана Ак Коюнлу, государя Западного Ирана и Азербайджана — Катерино Зено (1471–1473 гг.), Иосафата Барбаро (1471–1478 гг.), Амвросия Контарини (1474–1476 гг.),[171] Во всех этих записках находятся данные об экономике и социальных отношениях Ирана XV в.

Важное значение также имеет «Хождение за три моря» — записки русского купца из Твери (ныне г. Калинин) Афанасия Никитина, побывавшего по торговым делам в Азербайджане, Иране, Индии и Турции (1466–1472 гг.). В Иране Афанасий Никитин был в 1467–1469 гг. (в гг. Амуль, Кашан, Йезд, Керман, «Пар, Ормуз) и в 1472 г. (на обратном пути из Индии, проездом через Ормуз, «Пар, Шираз, Йезд, Исфахан, Кум, Султанийэ и Тебриз). Описание у Афанасия Никитина очень сжато, но отличается точностью и насыщено ценным материалом. Афанасий Никитин — первый русский, описавший путешествие по Ирану и сопредельным странам; он хорошо владел тюркским (староузбекским) и, видимо, также персидским языками[172].

§ 3. Распад империи Хулагуидов

Внутренняя политика Газан-хана и его реформы, хотя и обеспечили относительный хозяйственный подъем страны, могли лишь задержать, но не предотвратить распад государства Хулагуидов. Государство это относилось к типу средневековой империи-конгломерата разных стран, племен и народностей, не имевших прочных экономических, этнических и культурных связей и объединенных лишь на время завоеванием. Рост натурально-хозяйственных тенденций в XIII в. ослабил экономические связи отдельных областей Ирана. Несмотря на известный подъем при Газан-хане, экономика Ирана в первой половине XIV в. далеко не достигла того уровня, на котором она находилась в начале XIII в., перед чингисхаиовым нашествием. Отсюда и рост феодальной раздробленности.

Централистская политика Газан-хана не находила прочной опоры в тенденциях феодального развития общества. Эта политика встречала упорное сопротивление со стороны монгольской и тюркской военно-кочевой знати, не связанной службой центральному правительству. Поэтому политика Газан-хана не могла быть и строго последовательной и в конечном счете оказалась неудачной: под давлением военно-кочевой знати пришлось усилить раздачу военных ленов — икта' а это должно было привести к торжеству феодальной раздробленности.

Уже при ильхане Абу-Са'иде Бахадур-хане происходили большие междоусобные войны военно-кочевой знати (восстание эмиров Иринчина, Курмиши и др. — 1319 г.) и стали складываться сильные местные феодальные группировки. Если при первых ильханах военно-кочевая знать нуждалась в сильной власти, то теперь, когда завоевания новых территорий прекратились, сильная ханская власть была уже не нужна для военной знати.

Поэтому после смерти ильхана Абу-Са'ида Бахадур-хана (30 ноября 1335 г.) не было ильхана, власть которого признавалась бы во всем государстве. Крупные феодальные группировки возводили на престол ильханов из потомков Чингиз-хана, власть которых, и то чисто номинальная, признавалась только на территории, захваченной этими феодальными группировками. Эти марионеточные ильханы были простыми орудиями в руках военно-феодальных групп.[173]

§ 4. Западный Иран

После смерти ильхана Абу-Са'ида, не оставившего сыновей, группировка сторонников везира Гийас-ад-Дина Мухаммеда Рашиди — сына Рашид-ад-Дина, состоявшая главным образом из иранской гражданской бюрократии и пытавшаяся управлять в духе реформ Газан-хана, провозгласила ильханом Арпа, потомка Арик-буга, брата Хулагу-хана. Враждебная группировка кочевых эмиров во главе с вождем монгольского племени ойрат эмиром Али-падшахом выдвинула другого марионеточного ильхана — Хулагуида Муса (внука Байду, шестого ильхана). В битве близ Мараги (29 апреля 1336 г.) сторонники Гийас-ад-Дина Мухаммеда Рашиди были разбиты, а сам он был казнен вместе с подставным ханом Арпа. Но и сторонники Мусы были разбиты и уничтожены в двух битвах (на Алатаге в 1336 и при Мараге в июне 1337 г.) группировкой военно-кочевой знати, возглавляемой Хасаном Большим, вождем монгольского племени джелаир, выдвигавшей своих марионеточных ильханов из Хулагуидов. Этой джелаиридской группировке пришлось вести междоусобную войну с третьей группировкой военно-кочевой знати — чобанидской, возглавляемой эмиром Хасаном Малым, внуком эмира Чобана, вождем монгольского племени сулдуз; эта группировка также действовала от имени марионеточных ильханов. В двух битвах (при Нахчеване в 1338 г. и при Мараге в 1340 г.) чобанидская группировка знати разбила джелаиридскую. После этого династия Чобанидов утвердила свою власть в Азербайджане, Армении и Северо-Западном Иране (с гг. Султанийэ и Казвин), а династия Джелаиридов — в Ираке Арабском. Вскоре главы обоих династий прекратили выдвигать марионеточных ильханов (Хасан Большой Джелаирид — уже с 1340 г., а Хасан Малый Чобанид — с 1344 г.) и стали управлять как независимые государи.

§ 5. Хорасан

В Северном и Западном Хорасане власть захватила группировка монгольской и тюркской кочевой знати, во главе которой стоял эмир Аргуншах из фамилии Джани-Курбани, внук эмира Ноуруза, из монгольского племени ойрат. Владения этой фамилии охватывали обширную территорию с гг. Серахс, Абиверд, Неса, Тус, Мешхед, Нишапур и др. Группировка хорасанских эмиров провозгласила ильханом Тугай-Тимур-хана, который был потомком даже не Чингис-хана, а брата его Отчигина. Власть Тугай-Тимур-хана номинально признавалась во всем Северном и Западном Хорасане, но реальной властью он пользовался только в Гургане. Орда его кочевала зимой на берегу г. Гургана (Гюрген), а летом на лугах Радкана. Тугай-Тимур-хан держался в Гургане до 1353 г. Это был единственный из преемников Абу-Са'ида-Бахадур-хана, пользовавшийся реальной властью, хоть и на небольшой территории. Эмиры из фамилии Джани Курбани были известны исключительно жестокой эксплуатацией райятов в своих владениях и снискали репутацию жестоких тиранов (Доулетшах).

В Восточном Хорасане еще при Хулагуидах образовалось большое вассальное княжество местной династии Куртов (1245–1389 гг.) (или Картов по другому чтению) с центром в г. Херате. При Хулагуидах Курты правили под контролем монгольского наместника (шихна, иначе баскак) в Херате (последний раз упоминается в 1314 г.). Тем не менее хератские князья (мелики) не всегда были покорны хулагуидским ильханам, и те посылали против них карательные экспедиции; Херат осаждался монголами и трижды был занят и разгромлен ими (в 1270, 1306 и 1312 гг.).

После смерти Абу-Са'ида Курты добились фактической независимости. Под их верховной властью находилась вся восточная часть Хорасана до Мервского оазиса на севере, с горными областями Гарчистан (в верховьях р. Мургаба) и Гур (в верховьях р. Хери-руда), с плодородным Систаном, Забулястаном (верхнее течение р. Хильменда) и со всем Афганистаном до Сулеймановых гор — всего девять туманов[174]. Но это большое, на первый взгляд, государство было только формальным военно-административным объединением множества феодальных владений. Под непосредственной властью династии Куртов находился Хератский оазис и горный округ Гур. Сильнейшими вассалами-данниками Куртов были мелики гарчистанский, исфизарский, хафский, ферахский, систанский и др. Но и у них были свои вассалы — за'имы и а'йяны, а у последних — рядовые ленники, сипахии. У мелика хафского было 3 горных замка, тысяча воинов конного ополчения — сипахиев и много селений.

История княжества Куртов в XIII–XIV вв. подробно изложена: а) в не дошедшей до нас стихотворной поэме «Курт-намэ» Раби'и Бушенджи (до начала XIV в.); б) в прозаической «Тарих намэй и Херат» Сейфи Хератского (доведена до 720 г. х. = 1321 г. н. э.), обильно использовавшего труд Раби'и Бушенджи[175]; в) в труде Муин-ад-Дина Ифизари (доведена до 875 г. х. = 1470/71 г. н. э.); г) в труде Фасихи Хафского[176]. Все эти сочинения — персоязычные.

В Западном Хорасане образовалось Сербедарское государство.

§ 6. Южный Иран

После распада государства Хулагуидов в Южном Иране сделались фактически независимыми прежние вассалы Хулагуидов: атабеки Большого Лура (Луристана) из династии Хазараспидов, столицей которых был г. Идадж, владевшие и частью Хузистана; атабеки Малого Лура; владетели Фарса — Инджуиды (1336–1357 гг.), сыновья Махмуд-шаха Инджу, бывшего ильханского наместника Фарса, завладевшие также Исфаханом; атабеки Шебангарэ — Фазлуиды; владетели Ормуза (собственно Хормуз).

Старый Ормуз лежал на материке, у выхода из Персидского зализа в Индийский океан. Уже в ХШ в. Ормуз был главным пунктом посреднической торговли с Индией для Ирана и сопредельных стран. Грабительские нападения так называемой Никудерийской орды монголов, кочевавшей в Афганистане и не признававшей власти хулагуидских ильханов, принудили Ормузского владетеля перенести город и порт на пустынный, безводный, знойный и голый островок Джераун (20 км от Старого Ормуза). Благодаря огромным оборотам посреднической торговли с Индией и Китаем и доходам от богатых жемчужных ловель Персидского залива владетели Нового Ормуза располагали большими материальными средствами, наемными войсками и военным флотом (свыше 300 кораблей). Владетели Ормуза, арабского происхождения, подчинили себе острова Персидского залива — Кайс, Кишм, Бахрейн и др., многие пункты на побережье Кермана и Фарса и весь аравийский берег Персидского залива с Калхатом и Оманом. Некоторые подробности об Ормузской морской державе содержатся в неизданном персо-язычном сочинении по всеобщей истории Джа'фари[177].

В половине XIV в. на юге Ирана сложилось новое феодальное государственное объединение во главе с династией Музаффаридов (1313–1393 гг.). Музаффариды, иранизованные потомки арабских завоевателей Ирана, сперва были землевладельцами в Хорасане. Во время монгольского нашествия они переселились в район Йезда и поступили на службу к йездскому атабеку; в конце XIII в. они были владетелями не большого города Мейбуд близ Йезда и верными вассалами монгольских ильханов. Из Музаффаридов выдвинулся эмир Мубариз-ад-Дин Мухам мед (1313–1359 гг.). Юношей он наследовал своему отцу в Мейбуде, в 1319 г. получил от Ольджайту-хана наместничество в Йезде, потом женился на монгольской царевне. До получения наместничества и после того он продолжал заниматься, между прочим, грабежами караванов. В житии дервишеского шейха Сефи-ад-Дина Ардебильского (умер в 1334 г.) приводится следующий рассказ. Караван купцов из Серава (в Южном, или Иранском, Азербайджане), возвращавшийся из Индии, близ Кермана был задержан нукерами (военными слугами) эмира Мубариз-ад-Дина, потребовавшими выкупа. Купеческие старшины отправились для переговоров к Мубариз-ад-Дину, поднесли ему сахар и шерстяную одежду и обещали за освобождение каравана 5000 динаров по золотому курсу. Но Мубариз-ад-Дин, узнав, что купцы эти — муриды (последователи и ученики) пользовавшегося громкой известностью дервишеского шейха Сефи-ад-Дина, освободил их без выкупа, удовольствовавшись подарками, и выдал купцам пропускную грамоту, дабы его люди не притесняли их.

По сообщению Мирхонда (XV в.) и других историков, Мубариз-ад-Дин был деспотичным и жадным правителем, соединял ханжескую показную набожность с садической жестокостью. Нередко он отрывался от чтения Корана, чтобы своей рукой зарубить приведенного к нему «преступника», а потом опять, как ни в чем не бывало, принимался за чтение священной книги. За годы своего правления он казнил не менее восьмисот человек.

[162] «Тазкират ал-шу‘ара» Доулетшаха издан Э. Г. Броуном в 1901 г. (персидский текст).

[163] Рукописи труда Исфизари есть в хранилищах Ленинграда и Ташкента.

[164] Персидский текст издан акад. Б. Дорном в серии «Muhammedanische Quellen zur Geschichte der siidlichen Kustlander des Kaspischen Meeres», т. I, СПб., 1850.

[165] Персидский текст издан французским ученым Рабино в г. Реште (Иран), в 1330 г. х. = 1912 г. н. э.

[166] Единственная в СССР рукопись этого сборника находится в Ленинграде, в хранилище ИВ АН СССР (копия венской рукописи, составленная В. Г. Тизенгаузеном).

[167] Рукопись (список конца XVI в.) находится в хранилище ИВ АН СССР в Ленинграде.

[168] Арабский текст труда Ибн Арабшаха издан в Каире в 1285 г. х.= 1868/9 г. н. э.) — Имеется также английский перевод Сандерса (Лондон, 1936), далеко не удовлетворительный.

[169] Имеется издание армянского текста 1870 г., также французский перевод (неполный) Нев (F. Neve), Париж, 1855.

[170] Среди изданий дневника путешествия Клавихо имеется издание испанского текста с постраничным русским переводом под редакцией И. И. Срезневского, СПб., 1881.

[171] Записки Катерино Зено, Иосафата (Джозафа) Барбаро. Амвросия (Амброджо) Контарини и других итальянских путешественников по Ирану XV–XVI вв. (Анджолелло, также анонимного венецианского купца) изданы в подлиннике в сборнике: Ramusio. Delle navigazioni et viaggi, Венеция, 1606, 2-е изд. — Записки тех же авторов (а также венецианца д’Алессандри, XVI в.) изданы и в английском переводе в серии Hakluyt Society, т. 49, Лондон, 1873. — Записки Контарини есть и в русском переводе, 1836.

[172] Имеется ряд изданий «Хождения за три моря». Из них назовем издание 1853 г. (Поли. собр. русск. летописей, т. VI), с примеч. А. Казембека, также издание АН СССР под ред. акад. Б. Д. Грекова и чл. — корр. АН СССР В. П. Адриановой-Перетц, со статьями и комментариями, М.-Л., 1948.

[173] Имена всех этих ильханов мы не приводим, ибо большинство их не имело никакой реальной власти. Имена их приведены у Лэн-Пуля (Мусульманские династии, стр. 181–184).

[174] Туман — военный округ, который мог выставить до 10 000 воинов феодального ополчения.

[175] Персидский текст издан в Калькутте в 1944 г. проф. Мухаммед-Зубейром Сиддики.

[176] О двух последних трудах см. выше, в обзоре источников.

[177] Рукопись труда находится в Ленинградской Публичной библиотеке (Персидская новая серия № 201); о ней подробно: В. Бартольд. Новый источник по истории Тимуридов (с отрывками перс. текста). Записки ИВ АН СССР, т. V, 1935, стр. 5–42.