История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешний облик ряда городов Ирана описан географами X в., особенно Истахри и Мукаддаси. Величайший город Ирана — Нишапур был расположен на площади 1 кв. фарсанга, т. е. около 40 кв. км. Согласно Мукаддаси, в Нишапуре было 44 квартала, и некоторые из них по площади равны были половине Шираза. Нишапур был обширнее Фустата (в Египте) и населеннее Багдада; это значило, что население его, во всяком случае, исчислялось в несколько сот тысяч человек. По словам того же автора, Нишапур был ярмаркой для Фарса, Синда и Кермана, складочным местом для товаров Хорезма, Рейя и Гургана. Город состоял из шахристана и рабада, больших улиц было около пятидесяти. Крупная оптовая торговля сосредоточивалась на двух главных базарах, находившихся в рабаде, «Большом базаре» (Мурабба'ат ал-кабира) к востоку от соборной мечети и «Малом базаре» (Мурабба'ат ас-сагира) к. западу от нее. Оба эти чарсу были окружены фундуками (караван-сараями) с товарными складами. Но, описывая Нишапур, Мукаддаси говорит также: «Улицы грязны, ханы (т. е. караван-сараи) в беспорядке, бани нечистые, лавки скверные и стены неровные. Ему постоянно сопутствуют беды, и с ним водит дружбу дороговизна. В нем мало зелени для еды и дров, тяжелые заработки и дороговизна». Жалобы на антисанитарию и грязь, скученность и тесноту, дороговизну встречаются у Мукаддаси при описании Шираза и других городов. В городах было много деклассированных элементов из разорившихся крестьян, бедствовавших и перебивавшихся случайными заработками. Существовали корпорации нищих (cасийан).

О населенности городов мы имеем лишь немногие достойные доверия известия источников. Балх — город не из самых больших — к на чалу XIII в. насчитывал около 200 тыс. жителей. Четверть населения составляли духовные лица, богословы и законоведы с семьями и челядью, преподаватели и студенты медресэ. Второстепенный город Арраган в Фарсе в середине XI в. насчитывал до 40 000 жителей. Считавшийся малым город Пенджхир, по соседству с серебряными рудниками, в X в. имел 20 000 жителей.

§ 7. Государство Буидов. Азуд-ад-Доулэ

Все три брата Буида вели свои завоевания (см. выше) в интересах своего дома в целом, были дружны между собой и добровольно признавали главенство старшего из них Имад-ад-Доулэ Али. Территории же, завоеванные каждым из братьев, рассматривались как его удел и сохранялись за его потомками. Фарс был владением Имад-ад-Доулэ Али, Ирак Арабский, Хузистан и Керман принадлежали My'ызз-ад-Доулэ Ахмеду, Рей, Хамадан, Исфахан с их областями были уделом Рукн-ад-Доулэ Хасана. После смерти последнего из братьев — Хасана (976 г.) между Буидами второго поколения начались междоусобные войны. В этой борьбе выдвинулся сын Хасана — Азуд-ад-Доулэ Фенна Хосров (правил в 949–983 гг.), который не только подчинил себе почти все владения других Буидов, но и значительно расширил пределы Буидского государства. При Азуд-ад-Доулэ государство Буидов достигло высшего могущества. От своего дяди, Али, Азуд-ад-Доулэ получил во владение Фарс. В 977 г. он захватил принадлежащие его двоюродному брату Ахваз, Керман и Ирак Арабский и вошел в Багдад. Имя его стало упоминаться в хутбе на пятничном богослужении после имени халифа. Азуд-ад-Доулэ впервые после арабского завоевания принял старинный персидский титул шаханшаха. Его связи с халифом были закреплены женитьбой халифа на его дочери. Азуд-ад-Доулэ подчинялись Ирак и весь Иран до Синда, кроме принадлежавших Саманидам Хорасана, Систана, Табаристана. В Аравии его влияние распространялось не только на Оман, но даже на далекий Йемен. В 981 г. посланное Азуд-ад-Доулэ посольство было принято в Константинополе.

Средневековые феодальные историки видели в Азуд-ад-Доулэ идеального правителя, считали его самым знаменитым среди правителей своего времени, энергичным и предприимчивым, способным полководцем, опытным государственным деятелем, вникавшим лично во все дела управления, покровителем поэтов и ученых, строителем дворцов и других зданий.

Вот как рисуют историки распорядок его дня. Азуд-ад-Доулэ вставал рано утром, шел в баню, одевался и, совершив молитву, открывал прием. На приеме он подробно расспрашивал о выполнении везиром данных ему приказов, о текущих делах; после везира в приемной появлялся казначей. Затем прибывала государственная почта от наместников. Специальный секретарь распечатывал донесения и записывал соответствующие решения. После обеда Азуд-ад-Доулэ снова занимался государственными делами.

Азуд-ад-Доулэ расширил и украсил свою столицу Шираз, где построил для себя великолепный дворец из 360 комнат. Один большой зал был занят библиотекой, которая могла соперничать с библиотекой Саманидов в Бухаре, описанной Ибн Синой в его биографии. По словам Мукаддаси, Азуд-ад-Доулэ собрал все известные тогда книги по всем отраслям науки; книги хранились не в сундуках, как в бухарской библиотеке, а в особых нишах длиной в человеческий рост и шириной в два метра, устроенных вдоль стен зала и представлявших комнатки из дерева с отдельными дверьми для каждой. Книги были сложены на досках, по-видимому — на «полках; в каждой подобной комнатке были книги по какой-нибудь одной отрасли науки; иногда для одной отрасли было несколько комнаток. Сам Мукаддаси в своем сочинении довольно часто ссылается на рукописи, которыми он пользовался в ширазской библиотеке.

Хотя Багдад уже не являлся столицей и Ирак Арабский рассматривался как одна из провинций, Азуд-ад-Доулэ много сделал для украшения этого города. Он построил там прекрасный госпиталь, одновременно выполнявший функции медицинского факультета. Во многих городах государства были возведены мечети, мавзолеи, общественные здания. В Багдаде по приказу Азуд-ад-Доулэ были очищены заброшенные каналы и колодцы, а недалеко от Шираза, как оказано выше, возведена плотина на р. Кур.

Азуд-ад-Доулэ был чужд религиозного фанатизма. При его дворе одинаковым покровительством пользовались ученые, поэты (например, гениальный арабский поэт Мутанабби), философы всех направлений. Ему была посвящена «Книга объяснений» крупнейшего грамматиста Абу Али ад-Фариси. Во всей культурной строительной и благотворительной деятельности Азуд-ад-Доулэ имел верного помощника в лице своего христианина — везира Насира ибн-Харуна, который, с разрешения халифа, воздвигал и восстанавливал христианские церкви и монастыри.

§ 8. Буиды после Азуд-ад-Доулэ

По мере развития процесса феодализации проходил распад Буидского государства на отдельные уделы. Завоеванные тремя братьями территории, с самого начала не составившие единого централизованного государства и рассматривавшиеся как уделы каждого из них, затем дробились между его потомками. Члены династии в своих уделах были совершенно самостоятельны. Азуд-ад-Доулэ только на короткий срок уда лось подчинить своей власти владения других Буидов. Но сразу после его смерти началась междоусобная борьба между его тремя сыновьями. Пользуясь этим, их дядя Фахр-ад-Доулэ сумел восстановить свою власть в Исфахане, Рейе, Хамадане и закрепить этот удел за своими потомками.

Общепризнанного главы династии Буидов больше не было. Борь ба трех сыновей Азуд-ад-Доулэ за преобладание в остальных владениях кончилась победой одного из них — Беха-ад-Доулэ. После его смерти (1012 г.) его четыре сына, также воевавшие между собой, уже не смогли удержать Ирак Арабский. Слабость политических и экономических связей, рост феодальной раздробленности и междоусобия привели к полному распаду государства Буидов. Территории, находившиеся под властью отдельных буидских правителей, ослабевших экономически и политически, стали добычей других завоевателей. В 1029 г. грозный Махмуд Газневид захватил Рей, Хамадан и Исфахан. Остальные владения Буидов позже были завоеваны сельджуками.

§ 9. Хорасан под властью государства Саманидов

Около ста лет (900–999 тт.) Хорасан и другие области Восточного Ирана находились в составе таджикского государства Саманидов, центр которого был в Средней Азии. В Систане уцелели владения Саффаридов, но лишь как вассалов Саманидов.

Социально-экономическое развитие Восточного Ирана шло по тем же линиям, что и в Западном Иране. Первые четыре десятилетия X в. отмечены карматскими движениями в Хорасане, как и в Средней Азии. Движения эти доныне почти не изучены. Известным проповедником карматства здесь был Мухаммед Нахшеби. Карматство распространялось в среде ремесленников и крестьян, но это движение пытались использовать для достижения власти отдельные представители высших классов. Например, саманидский государь Наср II ибн Ахмед (правил в 914–943 гг.) вошел в сношения с карматами, задумав воспользоваться их поддержкой в целях борьбы с центробежными стремлениями феодалов и укрепления своей власти. Эта попытка, однако, привела лишь к тому, что Наср II лишился престола. Сын и преемник его Нух II (943–954 гг.), опираясь на «правоверное» (суннитское) духовенство и знать, открыл кровавые гонения на карматов. Карматское движение в Хорасане было подавлено.

Вторая половина X в. занята борьбою саманидского правительства с центробежными стремлениями хорасанских дехканов. Центральная власть пыталась противопоставить дехканам и дехканскому феодальному ополчению тюркскую гвардию гулямов и новую военную знать из верхушки гулямов. Но эта верхушка, после того, как ее наделили землями икта', вскоре заняла по отношению к центральной власти такую же позицию, как и старинная дехканская знать. Преодолеть феодальную раздробленность Саманиды, разумеется, не могли. Напротив, она еще усилилась благодаря распространению земель икта' за счет государственных земель.

Центральное управление в государстве Саманидов состояло из десяти ведомств-диванов. Такие же диваны областного значения были при саманидском наместнике Хорасана. Это были: диван везира; диван финансов, ведавший сбором налогов; диван внешних сношений; диван гвардии; диван начальника почты (сахиб-берида), ведавший также секретной агентурой; диван мушрифа(ведомство контроля); диван глав; кого казия; диван главного мухтасиба;[85] диван собственных земель государевой фамилии; диван вакфов (имуществ религиозных учреждений). Войско состояло из гвардии гулямов и феодального ополчения. При этом целый ряд крупных феодальных владений не вносили хараджа саманидскому государю и имели почти независимое внутреннее управление.

Военная знать из верхушки тюркских гулямов часто поднимала мятежи. В 962 г. полководец Алп-тегин, выходец из тюркских гулямов, владевший почти 500 селениями, на правах икта' или мулька, 1 000 000 голов овец и до 100 000 голов лошадей, мулов и верблюдов, попав в опалу при саманидском дворе, бежал в Газну и основал здесь фактически независимое княжество. Одним из преемников Алптегина в Газне был его бывший гулям тюрк Себук-тегин (правил в 977–997 гг.), который явился основателем династии Газневидов (977–1186 гг.). К концу своего правления Себук-тегин, пользуясь ослаблением Саманидского государства, занятого борьбой с наступавшими с севера и северо-востока тюркскими племенами карлуков, ягма и др., объединившихся под властью династии Караханидов, распространил свою власть на большую часть нынешнего Афганистана и Хорасана.

§ 10. Газневидское государство

Хотя основание самостоятельного государства со столицей в Газне относится еще к 962 г. и связано с именем мятежного по отношению к Самаиидам военачальника Алп-тегина, действительному могуществу своему и значению оно обязано Себук-тегину, а затем сыну последнего, Махмуду (998–1030 гг.).

Русскому и советскому востоковедению принадлежит заслуга изучения истории этого государства. Трудами академика В. В. Бартольда, а затем А. Ю. Я'кубовского выяснен ряд наиболее важных вопросов, касающихся этого государства, как в политическом, так и в общественно-социальном отношениях.

Когда государство Саманидов прекратило свое существование под ударами караханидских тюрков (999 г.), прежние саманидские владения к северу и северо-востоку от р. Аму-Дарьи (Мавераннахр и др.) вошли в состав Караханидского государства, а области к югу и юго-западу от Аму-Дарьи (Хорасан, Табаристан, Систан и нынешний Афгани стан) были захвачены Махмудом Газневидом и вошли в состав Газневидского государства. Усилившееся благодаря этому государство Газневидов стало играть важную роль в истории Ирана.

Махмуд воевал с ослабевшими Буидами, стремясь распространить свою власть и на области Западного Ирана. Он подчинил Рей и Исфахан с их областями, и местные правители вынуждены были признать его верховную власть. Кроме того, Махмуд завоевал горную область Гур в верховьях реки Хери-руда, которую не могли покорить ни арабские полко водцы, ни правители Хорасана.

Большую часть своего тридцатилетнего правления Махмуд провел в военных походах. Основным объектом военных походов явились се верная область Индии, где они проходили под лозунгом «священной войны» с индийскими «идолопоклонниками» и распространения ислама в Индии. Семнадцать походов, которые были совершены Махмудом в эту сторону, значительно расширили границы его первоначальных владений. Войны эти, как правило, сопровождались невиданным ограблением захваченных областей и вывозом в столицу Газну грандиозных богатств и сотен тысяч рабов. Награбленные богатства дали возможность Махмуду превратить ранее незначительный город Газну в одну из блестящих столиц того времени.

Успехам своим Махмуд был обязан в значительной мере организации военной силы. Как и в Саманидском государстве, основу последней составляла гулямская гвардия из купленных тюркских рабов, среди которых, в отличие от гулямской гвардии халифата и Саманидского государства, Махмуд сумел поддерживать дисциплину на весьма высоком уровне. Гулямская гвардия явилась тем орудием, с помощью которого Махмуду удалось и осуществлять обширные завоевательные экспедиции и одновременно держать в повиновении народные массы в своих обширных владениях.

Наряду с гулямской гвардией, Махмуд сумел в полной мере использовать для своих захватнических и грабительских походов и добровольцев, так называемых газиев — «борцов за веру».

Как выяснено А. Ю. Якубовским, привлечение в качестве военной силы многочисленных «борцов за веру», имело не только военное значение, но явилось также выражением определенной социальной политики, проводившейся Махмудом. Привлекая обезземеленных крестьян в ряды газиев и обманывая их надеждами обогатиться из военной добычи, захваченной в Индии, из которой на самом деле на их долю доставались только крохи, правительство Махмуда стремилось затушевать классовые противоречия и ослабить недовольство народных масс. Движение газиев должно было служить тем отводным каналом, который отвлекал наиболее энергичные элементы эксплуатируемых трудовых масс города и деревни в безопасное для власти феодалов русло. Газии после походов или оставались на границах завоеванных областей, или же возвращались на родину с награбленным имуществом, становясь, таким образом, соучастниками этого узаконенного грабежа.

Что касается широких народных масс — трудового населения деревень и городов, то для них успехи оружия Махмуда и блеск его двора не только не принесли облегчения, а наоборот, ухудшили их положение. Как ни велика бывала добыча, привозимая из походов, она не могла покрывать громадные расходы на содержание войска, двора и удовлетворять выросшие аппетиты придворных кругов и всей военно-феодальной верхушки.

Тяжесть налогового бремени еще больше усилилась, ибо для подготовки и организации нападений на Индию постоянно взимались «чрезвычайные» налоги. Даже придворные летописцы вынуждены сообщать факты, когда при взимании налогов подданных «обдирали, как баранов». Увеличением размеров ренты-налога и имевшими место при взимании ее злоупотреблениями и вымогательствами чиновников следует объяснить и приводимые историками факты запустения многих деревень и даже целых районов, упадка оросительных систем. Общераспространенным в основных областях страны явлением стало сильное обесценивание земли, что вообще редко наблюдалось в странах с интенсивными формами земледелия. Частым явлением были недороды, которые приводили к массовой гибели от голода жителей как в городах, так и в деревнях.

Махмуд, как выяснил В. В. Бартольд, с исключительной последовательностью проводил в жизнь феодальный принцип, согласно которому крестьяне и горожане рассматривались только как податное сословие. Согласно рассказу историка Абу-л-Фазля Бейхаки, жителям г. Балха было поставлено в упрек даже то, что они, в отсутствие Махмуда, оказали сопротивление нашествию внешнего врага — караханидского войска. Историк передает следующие слова, сказанные по этому поводу Махмудом: «Какое дело подданным до ведения войны? Естественно, что ваш город был разрушен, и что они (враги) сожгли принадлежавшее мне имущество, приносившее столько дохода. Следовало бы взыскать с вас возмещение за убытки, но мы вас простим. Однако впредь не делайте этого. Если какой-нибудь царь оказывается сильнее и требует от вас податей и охраняете вас, то вы должны уплатить подати и этим спасти себя». Таким образом, население рассматривалось только, как платежная сила.

[85] О должностях казия и мухтасиба см. выше.