— Аз.
— Что? — не сразу понял его матрос, а догадавшись, спросил: — Попенок?
— Сапожник.
— Покажи руки.
Ленька беспрекословно протянул свои желтоватые от плохо дубленного товара ладони, которые еще хранили полосатые следы просмоленной дратвы.
— Как звать?
— Ленькой. А вас?
— Антон Бугреев.
— Подходяще. — Ленька смотрел на моряка и чувствовал, как сердце до краев наполняется благодарностью и восхищением.
Бугреев понял состояние мальчика и, ободряюще подмигнув левым глазом, сказал:
— Подожди меня здесь. Я к начальнику, скоро вернусь…
Через полчаса Ленька, оседлав скамью в товарном вагоне, в котором на грубо сколоченных двухъярусных нарах сидели и лежали солдаты, с аппетитом уплетал из алюминиевого котелка густую перловую кашу.
— Да ты не торопись, никто не отнимет, — сдерживал его Бугреев.
Ленька довольно угукал, но ел с той же быстротой.
— Видать, наголодался, — насыпая махорку на аккуратно оторванный клочок газеты, определил пожилой, невысокого роста солдат в расстегнутой на груди гимнастерке. — Отец и мать есть? — спросил он.
Мальчик отрицательно качнул головой.
— Плохо. Ну, а из других сродственников кто имеется?
Ленька опять крутнул головой.
— Один, значит. — Солдат раскурил цигарку, вздохнул и почесал за ухом. — Много сейчас таких по свету горе мыкает.
Быстро для Леньки промелькнуло время стоянки эшелона. Мальчик успел кое-что о себе рассказать, завести новые знакомства. У пожилого солдата оказалась очень смешная фамилия — Неперебейнога, звали его Семеном. Были здесь еще Иван Карпов, похожие друг на друга братья Михаил и Александр Руденко, остроносый и подвижный Петр Коссович, Бобров, Джафаров. Из разговоров выяснилось, что всем им бывало не сладко.
— Потому и драться пошли, счастье свое добывать, — заявил мрачноватый на вид Бобров.
В открытую дверь неожиданно донеслась команда:
«По вагонам!» Солдаты на перроне заторопились, заметались, сразу стало шумно. Бугреев сунул небольшой сверток в руки Леньке и слегка подтолкнул к выходу:
— Ну, прощай, браток.
— Куда теперь? — участливо спросил Коссович.
Ленька сердито взглянул на него, выпрыгнул на перрон, но от вагона не отошел. Широко открытыми глазами он смотрел на стоящего в дверях матроса и учащенно дышал.
— Хороший, видать, мальчонка, — вздохнул Неперебейнога. — Взять бы.
— Не к теще на блины едем, — огрызнулся на него Бугреев.
— Известно, — согласился солдат.
Хрипло свистнул паровоз, загремели сцепы, и состав лениво тронулся с места. Ленька пошел рядом с вагоном. Глаза мальчика быстро наполнялись слезами. Он хотел сказать Бугрееву что-то очень хорошее, но не находил нужных слов и только беззвучно шевелил губами.