— Ой, девочки, я догадываюсь! — сверкнув своими зеленоватыми глазами, воскликнула Клава. — Она была на фабрике… но в другой бригаде!
— Как это? — удивилась Женя. — Кто ж ее без направления примет?
— Ну… она что-то там сказала.
— И ей сразу, пожалуйста, к станочку…
Зная характеры подруг, Тоня поспешила прервать их быстро разгорающийся спор.
— Мы хотели узнать, где она может быть, и сходить туда, — сказала она.
— Возможно, вы знаете ее родственников, подруг? — заговорила Римма и поинтересовалась: — А где ее родители?
— Родители далеко, — сердито насупилась Елизавета Васильевна.
— Кто они? — спросила Римма.
Елизавета Васильевна продолжала недовольно хмуриться. Было заметно, что ей неприятно говорить о людях, которых она не уважала. Но девушки ждали, и она сказала:
— Мать — дочь бывшей ткачихи нашей фабрики, вышла замуж за музыканта. Отец — тоже человек образованный, архитектор!..
— Архитектор? — изумленно переспросила Маруся. — Александр Константинович?
— Он, — подтвердила старая ткачиха.
— Знаешь его? — удивилась Римма.
Маруся ответила не сразу, очень тихо и словно в раздумье.
— Александр Константинович Заречный — лучший друг моего отца.
— Вашего папу нельзя поздравить с хорошим знакомством, — раздался насмешливый голос за спинами подруг.
Девушки, как по команде, переглянулись.
Окутанная табачным дымом, на пороге своей комнаты стояла Капитолина Николаевна в новом пестром халате с широкими рукавами.
— А если вспомнить изречение: скажи мне, кто твой друг… — она не договорила, но иронически засмеялась.
— Вы не имеете права дурно отзываться о моем отце. Вы его не знаете! — вспылила Маруся.
— Что вы, милочка у меня и мысли такой не было, — растягивая слова, усмехнулась Амелина и спросила: — Живете у папы?
— Нет, в общежитии. Отец на юге, он болен, ему нужно тепло.
— Понятно. — Капитолина Николаевна приспустила подкрашенные веки. — Папе — южное солнце, а любимой дочке — наши лютые морозы. Здесь ведь чудесный край, всего только девять месяцев в году зима, а остальное время все лето, лето, лето…
— Я здесь учусь.
— И работаете?
— И работаю.
— А возле папочки заниматься этим нельзя. — С откровенной издевкой Капитолина Николаевна покачала головой.
— Я хочу стать инженером-текстильщиком, там нет такого института, — сдержанно объяснила Маруся.
— Текстильщиком? — Амелина сделала круглые глаза, но тут же усмехнулась и продолжала с нарочитой серьезностью: — Конечно, это так же важно, как сделаться Барсовой или Неждановой…