— Ты, помнится, говорила — четырнадцатая квартира? — спросила она девочку.
— Да, — подтвердила Варенька.
Втроем они поднялись по широкой лестнице на просторную площадку, покрытую крупной метлахской плиткой, и остановились перед дверью, к которой была прикреплена небольшая эмалевая табличка с голубенькой цифрой «14».
— Ну, вот она. — Вера Михайловна заботливо поправила на Вареньке платье, откинула спустившиеся на лоб волосы, взяла ее пальто и, чтобы подбодрить девочку, улыбнулась. Заметно волновался и Абахидзе.
— Ну как, можно? — понизив голос до шепота, спросил он и, когда Буданова, выпрямившись, вздохнула, нажал кнопку электрического звонка. — Все будет хорошо, Варенька, вот увидишь.
Дверь открыла молодая, очень миловидная женщина с немного загорелым лицом.
— Товарищ Заречный Александр Константинович здесь живет? — спросил Абахидзе.
— Здесь, — подтвердила женщина. — Входите, — отступая от порога, пригласила она и, оглянувшись, позвала: — Шура, к тебе.
Абахидзе и Буданова переглянулись, но с места не двинулись.
— Здравствуйте. — В дверях появился одетый в пижаму большой, широкоплечий мужчина с небрежно зачесанными назад светлыми вьющимися волосами. — Извините за мой наряд. Чем могу служить?
— Мы привезли вашу дочку, — кладя руку на плечо Вареньки, сказала Вера Михайловна.
Холеное лицо Заречного вытянулось от изумления. В сильном замешательстве он удивленно посмотрел на Вареньку, которая, затаив дыхание, не моргая, глядела ему в глаза.
— Варя, — едва выдавил он.
Девочка не ответила. Совсем не такой представлялась ей первая встреча с отцом.
— Благодарю вас, — будто очнувшись, растерянно поклонился он Вере Михайловне и оглянулся на жену, словно хотел узнать у нее, что ему следует дальше делать. — Входи, — наконец сказал он дочке и, спохватившись, натянуто улыбнулся ее спутникам: — Пожалуйста, прошу.
— Домой торопимся, — отказалась Вера Михайловна. Она отдала Заречному Варенькино пальто и подвела ее к двери: — Ну, будь счастлива, девочка.
Варенька нерешительно переступила порог отцовского дома.
— Привет, — попрощался Абахидзе.
— Всего хорошего, — поклонился Заречный, для приличия подождал, пока нежданные посетители спустятся с первой лестницы, и закрыл дверь.
— Принял, — усаживаясь на свое место в машине, облегченно перевела дух Вера Михайловна.
Повесив Варенькино пальто на вешалку в передней, Александр Константинович ввел дочку в большую, со вкусом обставленную комнату.
— Как же ты нашла меня? — прежде всего поинтересовался он.
Девочка достала из портфельчика отрезной талон и застенчиво показала его.
— Ясно. А дома знают, куда ты уехала?
Варенька виновато опустила голову.
— Тоже ясно, — улыбнулся он.
Присев на край кресла, Александр Константинович взял дочку за руки и с ласковым любопытством посмотрел на нее.
— Выросла как! Боже, совсем большая! Варька, моя Варька! — Он вдруг громко засмеялся, порывисто обнял дочку и поцеловал ее. — Что скажешь, Танюша? — обратился он к жене.
Очевидно, еще не зная, как отнестись к непредвиденному приезду Вареньки, Татьяна Дмитриевна довольно сдержанно, если не сказать холодно, смотрела на мужа и его дочь. Однако простота, непосредственность и, пожалуй, больше всего, беззащитность хрупкой, будто просвечивающей насквозь, девочки тронули ее. И не злая по натуре женщина неуверенно улыбнулась.
Неожиданно в комнату вбежали сыновья. Увидев в объятиях отца незнакомую девочку, они оба изумленно остановились. На добром лице матери сразу появилась тень беспокойства.