— И только? — удивилась Амелина.
— Разве этого мало?
— Как бы вам сказать, — начала было с иронией Капитолина Николаевна, но тут же спохватилась: — Конечно, конечно, я понимаю вас.
Анастасия Михайловна коротко изложила причину своего посещения.
— У меня руки опускаются, — страдальчески проговорила Капитолина Николаевна. — Верите? Не знаю, что делать. Ну чего ей еще здесь не хватает? — Она широко повела рукой, как бы приглашая гостью осмотреть пестрое убранство комнаты.
— Может, ей кто-то мешает?
— Кто? Нас только двое.
— Но ведь девочка отлично училась.
— И все теперь думают: в том, что она отстает, виновата я.
— Возможно, так и не думают, но какая-то причина должна быть.
— Но у нее такое горе. Она очень любила свою бабушку.
— Да, это, конечно, серьезно, — согласилась Анастасия Михайловна. — Но девочка приходит в школу, не приготовив уроков. А у нее чудесная память, вчера я в этом сама убедилась. Она очень быстро выучила стихотворение. А сегодня вдруг отказалась отвечать.
Капитолина Николаевна сразу перешла от обороны к наступлению.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула она. — То же самое и я говорю: может, а не хочет! А все характер. Слова не скажи. Была б она родная, так я как-нибудь нашла бы… как с ней договориться, — она выразительно потрясла в воздухе ладонью с широко растопыренными пальцами, — и никто бы мне слова не сказал. А тут ведь такого наговорят, что потом век не оправдаешься.
— А не написать ли нам матери?
— Пишу! — Чтобы придать своим словам большую убедительность, Капитолина Николаевна плотно прижала ладонь к своей груди. — Очень часто пишу. Но мать там, а дочка здесь.
— Вы можете дать мне адрес?
— Пожалуйста. — Амелина собралась продиктовать то, что от нее требовалось, но потом взяла с этажерки использованный конверт и подала его. — Вот здесь внизу ее обратный адрес.
Провожая гостью, она огорченно вздыхала:
— Очень трудный ребенок. Спасибо, что зашли…
Но, закрыв за Анастасией Михайловной дверь, Амелина раздраженно стиснула зубы:
— Черт знает, что это такое! Все лезут. Соседи, школа, теперь, видите ли… общественность! «Я немного знакома с вашей племянницей», — передразнила она свою недавнюю собеседницу и гневно сжала кулаки: — Какое им всем дело до этой дрянной девчонки?
Она быстро вошла в комнату, остановилась посередине и, грозно подбоченясь, прошипела:
— Ну, пусть она придет, сегодня я с нею поговорю по-своему…
На полное тревоги письмо Анастасии Михайловны, которое она написала в тот же день, когда получила адрес, Екатерина Ивановна не ответила.
Не ответила она и Нине Алексеевне.
Но Амелиной она написала:
«Пожалуйста, Линок, очень тебя прошу, сделай все, что нужно, для того, чтобы мне больше не писали доносов. Я очень боюсь, чтобы письма не попали Геннадию Ксенофонтовичу. Он очень мнителен и будет недоволен. Посылаю двести рублей, через пятнадцать дней вышлю еще…»
Прочитав письмо, Капитолина Николаевна довольно усмехнулась:
— Ну что ж, нет худа без добра. Двести рублей тоже деньги…