Избранные романы. Компиляция. Книги 1-36: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ну, знаешь, чем уж она так хороша? Я не без ума от нее, тем более если купят всю антикварную мебель. – В течение нескольких лет Алана целыми днями напролет занималась тем, что заполняла их квартиру дорогими вещами, а теперь ей ничего не было нужно. Как будто она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о тех годах, которые она прожила в Нью-Йорке, и о той неудаче, которая постигла там Питера. Он был раздавлен мыслью о своей неполноценности. Его положение все больше и больше напоминало ему о годах его юности, когда он ничего не мог сделать правильно, и его родители обвиняли его во всех смертных грехах. Алана не обвиняла его, но ей и не надо было это делать. Ее поступки и отказ приехать в Нью-Йорк просто на время, чтобы помочь ему, говорили сами за себя. И она вела себя так, как будто та ситуация, в которой они сейчас находились, не имела к ней никакого отношения, и потому она не собиралась принимать в ней участие. Ее отец дал ей возможность полностью отстраниться от их проблем, и она с радостью ею воспользовалась. Теперь это были проблемы только Питера, но не ее. Она сообщила это ему об этом громко и ясно.

Следующие две недели он провел, упаковывая все те вещи, которые он хотел забрать из квартиры. Транспортная компания привезла ему гардеробные коробки для одежды Аланы, которую она хотела носить в Лос-Анджелесе. Она переделывала сейчас свою детскую комнату в доме отца в гардеробную, где собиралась хранить те вещи, которые ей не пригодятся в Лос-Анджелесе, такие как меха и зимние пальто. В гостевом доме тоже было много гардеробных комнат для остальной части ее гардероба. Питер складывал это все в коробки, предназначенные для отправки в Лос-Анджелес. Туда же он клал одежду и игрушки мальчиков. На самом деле он не знал, что делать со своими личными вещами. Было бы странно отправлять их в Лос-Анджелес. Если он сделает это, значит, даст молчаливое согласие на переезд туда, а он еще ничего не решил. Он хотел остаться в Нью-Йорке до тех пор, пока не найдет работу, даже если некоторое время у них будут неясные отношения. В конце концов, он отправил большую часть своих вещей на хранение вместе с некоторыми книгами и мебелью. Все, что он оставил из одежды, поместилось в два чемодана – ровно столько, сколько ему было нужно в данный момент. Пока он упаковывал вещи, он не вылезал из джинсов и свитера, а на случай деловых встреч и интервью – оставил пару деловых костюмов. Летнюю одежду и свой смокинг он отправил в Калифорнию вместе с вещами Аланы. Там смокинг ему скорее понадобится, когда он будет сопровождать жену на светских мероприятиях. В Нью-Йорке же он вел уединенную жизнь и оплакивал карьеру и ту жизнь, которую они потеряли. Последние три месяца он почти ни с кем не разговаривал. Он испытывал глубокое чувство стыда, глядя на руины своей карьеры. Он не сделал ничего плохого, но чувствовал себя виноватым. Да, это последовав его советам, владельцы фирмы предприняли несколько рискованных инвестиций. Питер всегда был готов идти по самому краю и брать на себя ответственность за риск. Именно благодаря этому поначалу фирма серьезно выигрывала. Некоторые из их рискованных инвестиций давали хорошие результаты, хотя, как и у всех остальных, их инвестиции в недвижимость, как оказалось, имели для них катастрофические последствия. По этой же причине произошло падение «Леман Бразерз» и нескольких других банков. Они не были одиноки в своих ошибках, и, наконец, кризис добрался и до них. Квартира в Нью-Йорке закрылась в течение тридцати дней. Покупатели попытались выбить еще двести тысяч скидки от цены. Они утверждали, что им придется сделать ремонт. Питер согласился разделить с ними эту сумму пополам. Он был рад полученным деньгам, хотя большая часть из них пошла на оплату налогов, ипотечного кредита и некоторых долгов. После всех выплат осталось не так уж много, но вместе с арендой дома в Хэмптоне это была, по крайней мере, хоть и не большая, но «заначка».

День, когда Питер в последний раз вышел из квартиры, стал одним из самых трагичных в его жизни. Он остановился в дверях той ее части, где раньше жили мальчики. Он увидел книгу и игру, которую они забыли в своей игровой, поднял их и сунул их под мышку. Он медленно прошел через апартаменты, которые занимал вместе с Аланой, миновал проекционную комнату и тренажерный зал со всем оборудованием. Поскольку оно было почти совершенно новое и ультрасовременное, новые владельцы приобрели его вместе с квартирой. Они также купили тяжелые шелковые шторы, на которые в свое время Алана потратила целое состояние, большую часть мебели, которая стояла в гостиных, а также красивые старинные персидские ковры и абиссинский ковер, который лежал у них в спальне. Алана купила его на аукционе «Кристи» в Париже. Все эти вещи являлись символами утраченной жизни, и Питер невольно спросил сам себя, будут ли они опять когда-нибудь так жить, будет ли он в состоянии хотя бы даже приблизиться к такому уровню, и вернется ли его жизнь на круги своя? Это были золотые годы. Они многое воспринимали как само собой разумеющееся, и Питер знал, что у него такого больше не будет. Но он также никогда не терял из виду самого важного для него – Алану и мальчиков. Они были единственной семьей, о которой он заботился. Алана и мальчики были всем в жизни Питера, а сейчас даже больше, чем когда-либо.

Когда Питер освободил квартиру, он переехал в небольшой отель с постоянными жильцами на Ист-Севентис. Он обещал мальчикам вернуться в Калифорнию, как только у него появится возможность. Он пробыл в Нью-Йорке уже целый месяц, который он потратил на продажу квартиры и упаковку вещей, рассылку резюме и контакты с людьми по поводу работы. Он мог бы делать это из Лос-Анджелеса, но он хотел находиться в Нью-Йорке на случай, если кто-то захочет с ним встретиться. Пока никто не захотел. Все были слишком заняты своими собственными проблемами, чтобы думать о найме кого-либо. Но когда Питер уже собрался забронировать билет до Лос-Анджелеса, ему позвонили из инвестиционного банка в Бостоне. Его резюме произвело на них большое впечатление. На протяжении многих лет Питер неоднократно встречался с директором этого банка. Это была солидная, авторитетная фирма. Они не пошли ни на один из тех рисков, на которые в свое время пошел «Уитмен Бродбанк», и потому сейчас они все еще твердо стояли на ногах. Они пригласили его приехать на встречу, и Питер с готовностью согласился: главное – пойти на работу, да куда угодно. Чикаго тоже был в его списке возможных мест работы, так же как Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Но он предпочел бы работать в фирме, которая расположена на востоке. Он учился в бизнес-школе в Бостоне, так что этот город был ему знаком.

Шел снег, когда Питер приехал туда. Шла вторая неделя февраля. У него были длительные переговоры с советом директоров, после которых его пригласили на обед в столовую фирмы, которая выглядела как мужской клуб. На стенах, декорированных деревянными панелями, висели мрачные портреты основателей банка. Встреча прошла хорошо, хотя он был сильно разочарован, когда в самом конце обеда ему сказали, что в связи с нынешним кризисом у них нет возможности нанять кого-нибудь, но он будет первым в списке кандидатов, когда они возобновят прием сотрудников. Именно по этой причине они хотели с ним встретиться. Но они не имели ни малейшего представления, когда смогут вновь открыть вакансии, так как никто не знал, как долго будет продолжаться экономический кризис. Таким образом, для удовлетворения насущных потребностей и с точки зрения намерений и целей, которые сейчас стояли перед Питером, эта встреча была напрасной. Для него это стало сокрушительным ударом.

Питер поехал в Бостон на машине. Из-за плохой погоды могли отменить вылет рейса, он хотел этого избежать. Он уже собирался взять курс на юг в сторону скоростной автотрассы, когда увидел знакомые места, по которым он добирался из школы домой, когда был мальчишкой. Он почувствовал ностальгию, когда подумал о родителях. Он устал от погони за несбыточной мечтой, которая привела его в Бостон и куда его пригласил банк, чтобы удовлетворить свое любопытство, а вовсе не для того, чтобы предложить ему работу. Он смертельно устал, а затем, как будто по собственной воле, его автомобиль повернул на шоссе, которое вело в сторону его дома. Единственное, что у него там теперь было, – это дом у озера, который он унаследовал пятнадцать лет назад. С тех пор он в нем ни разу не был, хотя и просил одну соседку раз в год там убираться, чтобы содержать его в порядке. А еще там был брат, которого он не хотел больше видеть ни-ког-да. Не было ни малейшей причины для того, чтобы он вернулся в свой родной город, но сейчас он почему-то вопреки своему желанию упорно двигался в том направлении. Это было похоже на «Сумеречную зону»[5], когда вдруг перед его глазами начали мелькать знакомые места.

Он позвонил из машины мальчикам, когда повернул в направлении своего родного города Вэр, но ни один из них не ответил, и тогда он позвонил в дом в Лос-Анджелесе, ему сказали, что они еще не вернулись домой после школы. Аланы тоже не было дома, что его совсем не удивило. Питер был погружен в свои мысли и воспоминания, продвигаясь все дальше на север. Когда он увидел последний поворот на Вэр, то осознал, что не собирается ехать туда, и продолжил свой путь по узкому шоссе в сторону дома на озере Викэбоаг. На данный момент это был единственный дом, который он все еще мог назвать своим. Питер вдруг неожиданно понял, что, может быть, прежде чем вернуться в Нью-Йорк, неплохо было бы провести в домике несколько дней, если, конечно, он сейчас пригоден для жилья. У Питера не было никаких срочных дел, и никто его не ждал, так зачем спешить обратно? По крайней мере, он мог взглянуть попристальнее на свое владение и, возможно, подготовить и его к продаже. Было глупо с его стороны так долго цепляться за этот дом. Питер никогда в нем не жил. Причина, почему он так дорожил домиком, банальна – это единственное место на земле, которое вызывало в нем приятные воспоминания о юности.

В его памяти сразу всплыл один летний день, когда они рыбачили вместе с отцом и Майклом. Это был один из тех редких дней, когда отец взял выходной, чтобы повалять вместе с сыновьями дурака. Мама собрала им корзинку с едой для пикника, и они сидели в лодке весь день, вытаскивая одну рыбу за другой. Питер прикинул, что ему тогда, должно быть, было около восьми лет. Тогда Питеру первый раз в жизни невероятно повезло: наловил больше рыбы, чем Майкл, который, как правило, был более удачливым рыбаком. Но, вернувшись домой, Майкл приписал на свой счет больше рыбы, чем он на самом деле поймал. Питер попытался восстановить справедливость, но отец подмигнул ему, намекая на то, чтобы он сохранил правду в секрете и позволил Майклу пережить еще один день славы. Для Питера это стало тяжелым разочарованием. Всегда защищали только Майкла, а его, Питера, – никогда! По непонятным причинам Майкл всегда был любимчиком отца, который нередко подчеркивал, какой Майкл был «хороший мальчик», подразумевая, что Питер был «плохой мальчик». К сожалению, Питер достаточно часто соответствовал описанию. А Майкл знал, как подыграть отцу! Чуть что заводил разговоры про то, что хочет стать врачом, как папа, и это придавало сил и подпитывало эго гордого родителя.

Питер был «назначен» на роль младшего брата: Майкл был всего на двенадцать минут старше, но вел себя так, словно был старше лет на двенадцать. Майкл был настолько послушным, что все похвалы и почести доставались в большинстве случаев ему, как и привилегия исполнять роль старшего брата. Он так серьезно к этому относился, что называл Питера своим младшим братом. Если уж на то пошло, то Питер был неудачник, «ребенок», который закатывал жуткие истерики и явно отставал в развитии. Родители относились к Майклу как к ответственному зрелому человеку. Как назло, Питер действительно долгое время не мог научиться читать. Настороженное, а порой и снисходительное отношение родителей приводило к тому, что Питер еще больше злился на Майкла. Но до того злополучного дня, когда они вернулись домой и с попустительства отца Майкл соврал о том, сколько рыбы он поймал, Питер очень любил выходные – единственное время, которое отец мог провести со своими мальчиками. Питер любил ходить с отцом на рыбалку и купаться в теплых лучах его внимания. Это были те самые редкие моменты близости, когда отец всецело принадлежал детям.

Питер до сих пор помнил пение сверчков и другие звуки лета, когда они проводили время в доме у озера. Это было одно из самых его любимых мест: хочешь – плавай, лови рыбу или играй в лесу! Переезд к озеру означал приход лета – счастливой поры, когда не надо ходить в школу.

Наконец Питер увидел знакомую дорогу, ведущую к озеру – прошел всего час, как он уехал из Бостона, а казалось – много лет. Он опять повернул. Деревья вдоль дороги казались выше, чем в детстве, и, когда он доехал до узкого перешейка с ржавым почтовым ящиком, свернул на грунтовую дорогу. Он чувствовал, как бьется сердце в груди: так, как будто он ожидал кого-то там увидеть. Прищурившись от света фар собственного автомобиля, он разглядел его – дом, где он проводил лето в детстве. Коттедж стоял темный и пустой. Если закрыть глаза, то при желании можно было услышать, как мама зовет его по имени, а он в это время прячется в деревьях, играя с Майклом. Для него началось было путешествие во времени в место, заполненное опасными воспоминаниями и людьми, которые принесли ему много разочарований. Но его самые ранние воспоминания, связанные с этим местом, были такими же, как у любого самого обыкновенного ребенка. Питер почувствовал, как его сердце забилось чаще, когда он вылез из машины и медленно побрел к дому.

Глава 4

Майкл Макдауэл быстро поднимался по ступенькам небольшого опрятного дома, находящегося в противоположном от его дома и кабинета конце города. Он бывал здесь и прежде. Домик был огорожен аккуратным забором, и перед ним росли отдельные кусты роз, а вдоль дорожки алели последние цветы густого розария. Забор был выкрашен свежей краской. На вид дом был не шикарный, но вполне добротный. Доктор Макдауэл пришел с визитом к пожилому человеку, заболевшему бронхитом. Сет и его жена Ханна были давними пациентами его отца. Их единственная дочь только что приехала из Бостона. У нее был собственный бизнес, и она преуспевала, но была внимательна к своим родителям, насколько это было возможно при такой насыщенной жизни, как у нее. Она сама руководила своим бизнесом, у нее были трое почти взрослых детей, и жила она в трех часах езды от этих мест. Ханна недавно умерла от пневмонии после долгой борьбы с раком, и теперь Барбара была обеспокоена тем, что ее отец так сильно заболел. Выехав из Бостона, она с дороги позвонила Майклу. Они были старыми друзьями, хотя виделись не часто.

Барбара всегда могла положиться на него, когда родители болели и надо было их срочно осмотреть. Он много лет вплоть до самой смерти прекрасно заботился о ее матери. Они часто говорили своей дочери, что Майкл был им как родной сын, которого у них никогда не было. Живя далеко от родителей, она утешала себя тем, что рядом с ними есть такой человек, как Майкл. Она доверяла ему безоговорочно и всегда любила его. Ни у кого не было тени сомнения, что он был местным святым. Он продолжил дело отца, когда того не стало, заботился о всех жителях города. Он отказался от потенциально звездной карьеры анестезиолога в Бостоне, чтобы вернуться и взять на себя общеврачебную практику своего отца в провинциальном городке. Но казалось, что ему здесь нравилось, и он всегда говорил, что не жалеет об успехе, от которого отказался. По тому, как он обращался со своими пациентами, каждый мог сказать, что клиника в Вэре – именно то место, где находилось его сердце. И Барбара, и Майкл были обеспокоены тем, что ее отец потерял волю к жизни после смерти жены полгода назад.

Сет съежившись сидел на диване с одеялом на плечах. Его бил сильный кашель. Вот уже несколько месяцев после того, как он остался один, он отказывался от посторонней помощи – говорил, что может справиться сам. В доме было прибрано, но старик на диване выглядел очень-очень плохо. Ему было восемьдесят пять лет. Его жене было восемьдесят семь, когда она умерла. Они были женаты шестьдесят семь лет и были влюблены друг в друга с детства. Майкл слишком хорошо знал, насколько тяжелой и разрушительной была такая потеря для человека в таком возрасте, и ему совсем не нравилось то, что он видел сейчас.

– Как вы себя чувствуете, Сет? – вкрадчиво спросил Майкл, садясь рядом со стариком на диван и открывая свою сумку. По глазам Сета, даже не прикасаясь к нему, он видел, что у того был жар, но при этом его знобило, словно он замерз.

– Я чувствую себя хорошо, – страдая, старик оставался неизменно вежлив и пояснил, когда Майкл вытащил из сумки стетоскоп: – У меня обычная простуда, доктор. – Он с досадой посмотрел на свою дочь, и она ободряюще улыбнулась. – Нет никакой необходимости суетиться по этому поводу. Пару дней, и я буду в порядке. Барбара приготовила мне суп, и это все, что мне нужно. Она не должна была звонить вам, – ворчал он на свою дочь. Врач улыбнулся.

– Если бы она мне не звонила, то, как вы думаете, я кормил бы свою семью? – сказал Майкл, подшучивая над стариком. У него была спокойная и дружелюбная манера общения, которая хорошо влияла на пациентов, особенно стариков и детей. Доктор Макдауэл был одним из немногих врачей в городе и, вне всяких сомнений, самый популярный. Все ему доверяли. Он разбирался со всеми их недугами, и если им требовались специалисты для решения более серьезных проблем, он направлял их в Бостон. Но большую часть времени они предпочитали просто видеть его, общаться с ним. – Мне надо как-то зарабатывать на жизнь, знаете ли. Очень хорошо, что Барбара позвонила. – Старик захохотал и, расслабившись, чуть-чуть порозовел. Независимо от того, насколько пациент был болен, в визитах Майкла на дом никогда не было ничего зловещего. От уверенности, которая исходила от него, даже самые опасные ситуации казались менее страшными. Сет никогда не забудет, как обходителен был доктор Макдауэл с его покойной женой. До самого конца Майкл делал все, чтобы она чувствовала себя спокойно. По рекомендации Майкла во время последних дней ее жизни за ней ухаживала медсестра, но дважды в день он сам навещал ее. Покойная жена Сета была так благодарна ему, что оставила Майклу небольшое наследство, очень скромное, так как они не были богатыми людьми. Перед смертью она сказала мужу, что хочет отблагодарить Майкла. Всего десять тысяч долларов, но для них это были большие деньги и прижизненный жест уважения. Майкл был смущен и благодарен, когда получил их. Он сказал Сету, что отложит эти деньги на обучение дочери в колледже. Она хотела поступить на подготовительные курсы при медицинском колледже, когда закончит среднюю школу, поэтому каждый пенни будет очень кстати. У Майкла была постоянная прибыльная практика, но в то же время у него была жена-инвалид и двое детей. Его жена была больна все те годы, что они были женаты. Он женился на ней, когда еще учился в медицинской школе. Как и у всех людей, у него были обязательства и финансовые трудности, поэтому он был удивлен и благодарен за подаренные деньги. Майкл слушал старика, наклонившись со стетофонендоскопом к его груди, и с улыбкой кивал головой. Все, что бы доктор ни говорил и ни делал, не вызывало тревогу в пациентах. Он был сама доброта и знал, как успокоить своих излишне тревожных подопечных.

– Я счастлив подтвердить, что ваше сердце бьется хорошо, – сказал он, шутливо прищурясь, и старик рассмеялся.

– Не знаю, хорошая эта новость или плохая, особенно теперь, когда Ханны уже нет, – сказал Сет с горечью. Майкл знал, как сильно Сет скучал по своей жене. Они с Барбарой оба беспокоились, что Сет умрет от разрыва сердца или просто перестанет есть и начнет голодать. Он и так сильно похудел с того времени, как умерла его жена.

– Хорошая новость заключается в том, что у вас нет пневмонии, мой дорогой. Пока нет, – серьезно добавил Майкл. – Но она разовьется, если вы не позаботитесь о себе. Во-первых, не хочу, чтобы вы выходили на улицу до тех пор, пока у вас не прекратится кашель. Во-вторых, собираюсь выписать вам антибиотики, и вы должны будете их принимать до тех пор, пока они не закончатся, и не прекращать их пить, даже если вы почувствуете себя лучше. Вам также надо будет пить сироп от кашля. Вы можете принимать аспирин от температуры. Он также полезен для сердца. – На протяжении нескольких лет у Сета была сердечная недостаточность, и после смерти жены она усугубилась. – Я бы сказал, что для вас сейчас пришло самое подходящее время, чтобы сидеть в тепле на диване, смотреть телевизор, много отдыхать и прихлебывать теплый суп Барбары. У вас в доме достаточно еды? – спросил его Майкл участливо, но Сет только пожал плечами.

– Я собираюсь прикупить сейчас некоторые продукты, – сказала Барбара тихо. Соседи постоянно приносили ему все эти месяцы запеканки и жаркое, но он ел очень мало и все больше худел. Барбара пыталась уговорить отца поехать вместе с ней в Бостон, чтобы она могла быть рядом, но он сказал, что не уедет из своего дома.

– Сегодня попозже я занесу ваши лекарства, – ободряющим тоном сообщил ему Майкл. – Я хочу, чтобы вы пообещали мне, что будете их принимать, – сказал он строго, когда его пациент недовольно заворчал. Барбару в то же время поразило, что Майкл принесет лекарства на дом. Он всегда прилагал все усилия, чтобы проявить к своим пациентам дополнительное внимание и никогда не жалел для этого своего времени. Именно поэтому все его так сильно любили.

Перед тем как уйти, Майкл посидел и поболтал с Сетом еще несколько минут. Он никогда не показывал виду ни своим пациентам, ни их родственникам, что он спешит. Казалось, что он готов выслушивать их проблемы до бесконечности, особенно если это были одинокие люди или старики. У Майкла был особый дар общения с возрастными больными. Иногда он сам признавался, что любит их больше всех остальных. Большую часть времени о них никто не заботился.

Барбара спросила его о жене, когда пошла провожать до двери.

– Как дела у Мэгги? – поинтересовалась она. Барбара была на два года старше ее, когда они учились в колледже и когда Мэгги упала на катке, катаясь на коньках. Этот день изменил всю ее жизнь. Теперь Барбара подолгу не видела подругу. Мэгги редко отваживалась выйти из спальни – муж и дочь заботились о ней дома.

– Когда как. По-разному. Но она молодчина! Нам повезло, что у нас есть Лиза, которая ухаживает за ней. Будет трудно, когда наша взрослая девочка уедет учиться в колледж. – Оба родителя надеялись, что она останется рядом с ними. Это будет жертвой со стороны Лизы, но она была предана обоим родителям и сказала, что не будет против.

Майкл помахал рукой, сбегая вниз по ступенькам крыльца. Он сделал еще четыре визита, прежде чем отнес лекарства Сету, и только потом отправился домой. Ему надо было осмотреть новорожденного и трех из его пожилых пациентов. Трудоспособные, как правило, приходили на прием к нему в кабинет, но он всегда был готов прийти по вызову на дом, даже в выходные дни или поздно ночью. Это была его жизнь. Хотя у него была еще одна забота – его семья. Он никогда не хотел совершить головокружительную карьеру, достичь финансового успеха или стать важным человеком. Он был земским врачом, верно служащим своим пациентам. Ему всегда было этого достаточно, в отличие от его брата-близнеца, махнувшего в Нью-Йорк за славой и богатством и приезжавшего только на похороны своих родителей, после которых он больше не появлялся.

Трудно было представить двух братьев более разными, чем они. И это несмотря на то, что они были близнецами! Так сказала их мать, когда они только родились. Еще будучи совсем маленьким, Питер уже был вспыльчивым, а когда стал старше, то вообще начал впадать в буйство. Майкл же всегда был тихим и терпеливым мальчиком. Питера постоянно приходилось наказывать. Майкл редко нарушал дисциплину. Он был нежным и неконфликтным, заботливым и чутким по отношению к своим родителям. Будучи подростком, он всегда выполнял поручения матери и помогал соседям. Он был всеобщим любимчиком, в то время как Питер был в состоянии войны со всем округом.

В школе Питера считали драчуном, особенно часто он распускал кулаки, когда другие дети его дразнили: до двенадцати лет Питер почти не умел читать. Да и потом делал это очень неумело. Каждый, кто осмеливался сказать ему об этом, наверняка получал синяк под глазом или разбитый в кровь нос. Его родители постоянно извинялись за него. На родительских собраниях они всегда краснели за поведение Питера и получали похвалы за поведение Майкла.